[icon]https://upforme.ru/uploads/0018/1a/00/82/771894.jpg[/icon]Эмилин надеется, что разговор с Яссеном хоть что-то прояснит, но нет, он только запутывает все еще больше. Он не уверен в том, что это повстанцы. Не объясняет толком, почему, но ведь он был там, дома, когда все случилось. Он должен знать - и потому сомнения друга Эмилин перенимает себе.
Потому она не сообщает все, что знает о Восстании и о той, кто в младшей легислатуре был его частью, как может и даже отчасти хочет. Вместо этого Эмили ждет вестей, хоть каких-то, прислушивается к слухам - любым. Вытравливает краску и впервые за долгое время видит свой натуральный цвет. Светлый, как гаталентские песни, как утреннее солнце, как прошлое, которое уже никогда не повторится.
Двадцать шестого четыре планеты зовут их к себе, и среди них - Альдераан. Конечно, Альдераан добр, всегда готов помочь. Эмилин цепляет в своим белым одеждам алый плащ, который все это время пылился в шкафу. В лучах света летают пылинки из него. Выглядит красиво. Эмилин смотрит на этот свет и не чувствует ничего. Смотрит на свое отражение, серьезная, грустная.
Такой она должна была быть все это время.
- Значит, теперь я могу стать альдераанкой? - спрашивает она у Леи вместо приветствия.
Улыбается - слабо, едва заметно, она почти не чувствует, как сокращаются лицевые мышцы. Нужно спросить о Восстании, о том, они ли это. О том, что за дроид там был, чей, зачем.
Не спрашивает, просто молчит.
И отчаянно пытается улыбнуться.

[icon]https://upforme.ru/uploads/0018/1a/00/82/771894.jpg[/icon]- Чтобы попробовать, надо, наверное, чтобы кто-то уничтожил Альдераан. Я думаю, не стоит так делать. Тем более, что это никому не поможет.
Что ей до понимания? Гаталента еще напишет достаточно песен и стихов о том, как это - остаться без дома, стать народом из ниоткуда, который будет медленно растворяться среди других культур, как кусочек сахара в чае. Сколько им еще осталось? Поколение, два, три? Вряд ли дольше. Уничтожив планету, уничтожили и народ тоже - просто медленная, тихая смерть не так сильно бросается в глаза.
Странно то, как она понимает все это, но смотрит как будто со стороны. Как будто боль и остальные чувства отступили в сторону, оголив одни только мысли. Она думает о Гаталенте, об Альдераане. О том, какой виноватой выглядит Лея.
А с чего бы ей быть виноватой?
- Говорят, там видели дроида. Но еще говорят, что там были повстанцы, и что войска просто не успели остановить их, добрались до нужного места минутами позже. Так пишут. Говорят... всякое. Что говорят у вас?
Она не уточняет, у кого это - "них". Она не произносит вслух такое, да и не нужно этого делать. Ее знание и ее молчание когда-то сблизили их с Леей еще сильнее. Потому Эмилин и надеется, что Лея ответит ей.

[icon]https://upforme.ru/uploads/0018/1a/00/82/771894.jpg[/icon]Эмилин кивнула.
Конечно, это, должно быть, очень удобно. Держать кого-то безумного и жестокого достаточно близко, чтобы использовать его, если все вдруг выйдет из-под контроля. Может, раньше она поверила бы. Но теперь она уже училась в легислатуре и понимала, как делаются некоторые вещи. Зачем нужны некоторые люди. Как заглаживать некоторые репутационные провалы.
Это наверняка был он. Потому что прошло несколько дней - а Лея уже все знала. Значит, информация ушла быстро, в ней не сомневались. Значит, если и не они стояли за этим, то по крайней мере знали о том, что нечто подобное должно произойти. И не остановили, не сказали.
Лея вот - не сказала. Хотя Эмилин молчала для нее о том, о чем нельзя было никому знать.
- Я понимаю, - сказала она и обняла Лею, потому что знала, что ей понадобится время, чтобы контролировать выражение на лице.
Она и правда понимала, но Лее не стоило об этом знать.
Еще не теперь.
- Спасибо, что ты рядом, но... Если вдруг мне нужно будет спросить тебя еще о чем-то... Ты понимаешь... Как мне тогда тебя найти? Как безопасно говорить, чтобы не навредить?