Они лежат рядом, почти неподвижно. Медленно успокаивается дыхание, возвращаются звуки внешнего мира, жар постепенно перетекает в спокойное, приятное тепло. Скоро прохлада в комнате окончательно возьмет свое, захочется встать и одеться.
Нет, не так. Захочется натянуть на себя одеяло, прижать крепче лежащую рядом девушку, зарыться лицом в ее волосы и провести так ближайшую вечность. До утра, или до момента, пока ровное тепло не станет опять жадным огнем.
Но встать и одеться - придется, потому что комната их только на полчаса, потому что они все еще на криффовом Корусанте, где "утро" наступает с писком хронометра, а не с восходом солнца, потому что там, снаружи, еще очень много работы, и ему пора назад, а Шару наверняка ждут ее строгие серьезные люди.
Но это будет еще не прямо сейчас.
- Тогда нас больше интересовала елка, - тихо усмехается Уэс. - Но, знаешь, сейчас даже лучше.
Он чуть доворачивает голову, легко касается губами щеки Шары.
- Сейчас мне не нужно улетать на следующий день. А тебе?
Может, ей - нужно. Может, он сам уже завтра угробится на очередной операции. Может, они просто никогда больше не встретятся, потому что Корусант огромен, галактика еще больше, а жизнь - она такая... беспокойная.
Но вдруг?

Отредактировано Wes Janson (23-11-2024 21:14:22)

- Злые, нехорошие создания, - соглашается Уэс. - Никакого сочувствия к бедным невыспанным летчикам.
Он неохотно отпускает Шару и провожает ее совершенно бесстыжим взглядом. В комнате все еще темно, но это, кажется, несколько не мешает. Память о ней под его ладонями услужливо достраивает картинку.
Безумно хочется оставить ей номер комма. Но это не то, что можно сделать, когда ты - мятежник в самом сердце Империи.
Немного жаль. На секунду Уэс задумывается о том, как было бы... иначе. Без задней мысли оставить понравившейся девушке связь, проводить на Верхние, не задумываясь о том, что твоя морда в розыскной сводке, рассказывать о себе, придумывая разные дикие истории только потому, что это весело, а не потому, что не можешь сказать правду.
Может, однажды так снова будет. Если у них все получится, и если он доживет. Неплохая, в общем-то, причина дожить.
Когда Шара возвращается, Уэс шагает навстречу, вкладывает ей в руки ее футболку, каким-то образом затесавшуюся среди его вещей, и не сразу отпускает ее пальцы.
- Оставишь мне номер? - вопрос звучит так, словно это и не вопрос вовсе, а так, напоминание. Будто они уже договорились об этом раньше. Ни о чем они, само собой, не договаривались, но... ей понравилось, ему понравилось, почему нет?
С другой стороны, с девушками никогда не знаешь заранее, и поэтому Уэс спрашивает сейчас, до того, как Шара тихо выскользнет за дверь, пока он полезет под душ.

- До лифта, - Уэс целует Шару в ответ, так, чтобы у нее точно не возникало сомнений, плохо было или хорошо. - До госпиталя, - еще один поцелуй. - Куда захочешь. Строгого дежурного на входе надо отвлечь или тебя отпустили легально?
Он хитро щурится, подозревая, что с нее вполне сталось бы сбежать в лучших пилотских традициях, потому что даже в Восстаниях медики обычно не сходятся с пилотами в вопросе "отпускать или еще рано", а уж гражданские врачи должны быть в этом отношении абсолютно невыносимы.
- Я быстро, - обещает он, еще раз целует девушку, для разнообразия, в висок, и все-таки скрывается за дверью санузла.
Холодная вода чудесно бодрит, чтоб ее, и неотвратимо уносит с собой последние отголоски расслабленного тепла.
Когда Уэс возвращается, Шара еще здесь, и это хороший знак.
В его комлинке она теперь записана как "Поставки елок, Татуин".