Знакомый влажно-душный воздух Корусанта наваливается на голову тяжело, но это такая... приятная тяжесть, какая бывает после долгой прогулки или физической работы, после которой с удовлетворением смотришь на результат, отряхивая руки, и отмечаешь, как же хорошо вышло. Ну, бывший экуменополис, конечно, выглядел по-прежнему пугающим сочетанием ржавых и зеленеющих от мха скелетов небоскрёбов, бездонных джунглей и островков цивилизации, но Гэвин был рад.
Он машет рукой в благодарность суллустианину Чуену, который любезно подбросил его до базы - тот ответно кивает сквозь лобовой иллюминатор шаттла, мол, бывай, Проныра, а он и согласен. Хочется стоять на посадочной площадке, потягиваясь на послеобеденном солнце, застрять в открытом и продуваемом насквозь ангаре, поглаживая серо-серебристые носы...
Но это он, правда, расфантазировался, для этого нужно было выслать всю Разбойную вместе с механиками по меньшей мере на другую сторону планеты, чтобы вот так, спокойно радоваться жизни и тому, как она наконец возвращается в свою, знакомую колею. Потому что Зрайи замечает его первый - верпинский стрёкот и клёкот, оказывается, может быть очень громким, пробивая слух едва ли не на ультразвуке. Дарклайтер по-дурному счастливо улыбается главному механику эскадрильи, а там на шум, как птички, слетаются и те, кто тоже топтался вокруг машин.
Он обнимает, хлопает по плечу каждого, чуть дольше, может, только Крала - но он может понять своего ведомого, и ему было сложно бороться с собой в одиночку, а уж воевать, пожалуй, ещё труднее. Беспокойство в его глазах, что здесь были не все, потому что не все откуда-то вырвались, вернулись (не потому ли, что остались без него?), голоса наперебой смягчают - всё спокойно, босс, просто три дня увольнительных, майор Кливиан распорядился всем отдыхать как следует.
Ну, раз уж майор Кливиан (и почти никто не ошибался в правильности его фамилии)... А новость, что Гэвин здесь, всё равно разлетится со скоростью гиперпрыжка даже до тех, кто решил пойти в поход или на сафари по глухим корусантским лесам без средств связи. Вечером на базе будет не продохнуть (по крайней мере, одному вернувшемуся без предупреждения и звонка комэску), а значит - надо было как-то рационально распорядиться, пока он (точнее, до полуночи ещё Хобби) не санкционировали бедлам с попойкой вечером.
Зрайи по секрету ему протрещал, что майор-де с базы не уходил, вот как ни свет, ни заря притащился откуда-то.
Не уходил Дерек, потому что Гэвин нашёл его спящим за своим столом. Точнее, как - стол и кабинет полагался Проныре-лидеру, так что покушение было легально, он и не собирался оспаривать.
Только гулко стал постукивать по столешнице самыми кончиками пальцев, пока развалился на месте для посетителей.
- Земля вызывает Хобби, земля вызывает Хобби, приём... - по нему, видимо, заметно, что он едва сдерживал смех, но не потому, что дело было в выборе Кливианом позы для здорового дневного сна. - Привет, - улыбается он с блеском двух татуинских солнц в зените.

Гэвин молчаливо наблюдает за зрелищем из просыпающегося Дерека с интересом натуралиста (ну, на нынешнем Корусанте все, кто задерживался чуть дольше, чем на пару дней, поневоле приобретали этот отпечаток во взгляде и на лице). Возможно, конечно, что далёкие санатории ещё благотворно сказывались на людях, на всю жизнь застрявших на стрессовой работе, и он нашёл в себе некоторые нордические черты характера.
Возможно, это было временное приобретение, потому что за время его вынужденного отсутствия мир и всеобщее благоденствие в галактике не наступили, и пилоту-истребителю никакой нордичности не хватит до наступления этих светлых времён.
Он с загадочным блеском в глазах, как отражением мягкой улыбки, прикладывает палец к губам.
- Тшшш-шш, до завтра это всё ещё твоя эскадрилья, - хмыкает он, конечно, не без задорного удовольствия. В командовании, по-хорошему, было мало приятных новых обязанностей, так что немудрено, что такое бремя, годившееся только для подарка заклятым врагам, хотелось поскорее скинуть. А он, пожалуй, к нему и привык уже, за все-то годы. - Сбежать не вышло пораньше, прости, Хоббс, но теперь точно отпустили. Рад тебя видеть, всех вас, - он всё же широко, на все татуинские солнца, улыбается.

Хобби, конечно, делает обычные хобби-вещи - но его пессимизм сегодня слишком... не пессимистичный. Гэвин продолжает широко улыбаться, мол, как же, в этот раз совсем-совсем не верю! Он чуть наклоняется вперёд, заговорщецки прищуриваясь:
- У меня есть идея, как тебе дотянуть до завтра, - он опускает голос до шёпота, - разреши им пирушку. Они точно будут заняты и ничего не натворят!... - Дарклайтер смеётся звонко, будто бы "этой ораве" впрямь нужно было разрешение, так-то они все очень самостоятельные разумные. С многогранным опытом, в том числе и как протаскивать выпивку туда, куда её протаскивать нельзя.
Нет, полковник умел быть серьёзным, просто ему ещё было можно быть человеком в отпуске. До завтра.
- Эй! - он броском змеи вперёд, вперемешку с хихиканьем, щипает самого Дерека за бок в ответ на "потолстел". Узнать что-то насчёт того, насколько потолстел на командирских харчах сам и.о. комэска, щипок не помогает, но он и так знает, что на этой работе от полноты не умирают. Гэвин кивает: - Совсем. Расскажешь, как у вас дела? - он всё же серьёзнеет.

Гэвину немыслимо хочется закатить глаза со вздохом - мол, ну, что ты драматизируешь-то, Хобби, не такие уж у него любимые эти дурацкие шутки (и не такие уж они и дурацкие!) Спохватывается он вовремя - потому что без такого градуса драмы никакой Дерек Кливиан не был бы Дереком Кливианом, это, если хотите, буквально основа, будто стержень на детской разборной пирамидке, который держал всю эту сложную конструкцию, иначе она рассыплется на отдельные цветные колечки, вот куда хочешь их потом приделывай.
Хочется ещё, конечно, сказать, что это не только его раздолбаи, но и немного Дерека тоже, но это уже придирки.
Ну, да, его, все как есть - раздолбаи, но свои. Как и Хобби, между прочим.
- Можно подумать, если мы не разрешим им пирушку, они её сами не устроят, - фыркает Гэвин смешливо, но с выражением лица таким, будто выражал всей эскадрилье соболезнования, что им пришлось пережить суровый, безрадостный и очень драматичный период такого жестокого временного руководства. Он сам, положа руку на сердце, не был из тех комэсков, который ежедневно проверяет, насколько туго закручены гайки, а скорее очень беззаботно махнёт на какие-то мелочи рукой. - Но самим выпить надо, а то, знаешь, с завтрашнего дня придётся принимать жалобы только в письменном виде... Не кривись, сегодня - в устном, на пьяную голову читать трудно. Ты запас чего-нибудь или нам нужно устроить вылазку? - Дарклайтер живо принимает самый внимательный и хитрый вид, то ли намереваясь проверить в чужом своём кабинете все заначки, то ли желая выведать у старого нового хозяина где тот устроил новые нычки.

Насчёт неопытности - это Хобби скромничал, а Гэвин сделал вид, что поверил. Другое дело, что другу этот командирский опыт был не нужен ни за деньги, ни даром, а на Дарклайтера эта роль садилась также хорошо, как форменный китель. Ему будто бы даже были к лицу применения дисциплинарных взысканий, хотя он и не обладал способностью к такой же грозной суровости, как это умел делать Ведж.
Нарушения устава, в конце концов, так тесно переплетались с Пронырами, что от комэсков обычно требовалось смотреть на них избирательно, сквозь пальцы, иначе сам дух эскадрильи стоял под вопросом - какая же Разбойная без маленького разбоя?
Гэвин встаёт с лёгким хлопком ладонями.
- Не идёт - так не идёт. Пошли, место выбираешь ты, а выпивка с меня. Выболтаю у тебя все последние сплетни, - подмигивает он. Надо было ещё незаметно выбраться с базы, пока никто не увязался или, чего лучше, втянул в ту самую пирушку, начавшуюся раньше расписания.
Допустим, в полуобъятия за плечо сгребает он Дерека как раз поэтому. Для незаметности.