Влажный и жаркий воздух Сарки держал чувства Асоки в удушливой хватке. Ей все еще постоянно не хватало времени для адаптации к климату каждой новой планеты, на которой они с учителем оказывались, и это ее тревожило, вызывало неуверенность. Как и то, что мастер Скайуокер все еще мог передумать и отправить ее обратно в Храм.
А этого Асоке очень не хотелось.
И потому она вынудила себя собраться, призвала свою обычную напускную сверхуверенность и с беспечным энтузиазмом выпрыгнула из едва остановившегося спидера. Деловито оглядела место их назначения и ждущих рядом проводников-сарканов. Цвет их кожи, как и ее собственный, за тысячелетия эволюции приспособился к определенному окружению. И благодаря той же эволюции, в конце концов неумолимо выводящей всех разумных из привычной для них среды, эти двое разведчиков и сама Асока на фоне сочной зелени джунглей смотрелись яркими, приметными пятнами — казалось бы, легкой добычей для любого хищника.
В темных недрах пещеры, в которую им предстояло спуститься, все могло обернуться совершенно иначе. Асока поежилась от мысли, что там, под землей, от открытого неба и свежего воздуха их будет отделять огромная толща ненадежного камня и грунта. Не говоря уж о таившейся где-то там опасности, поглотившей республиканских разведчиков. Но на вопрос учителя ответила бодро:
— Всегда!
И прищурилась так, будто хотела сказать: «А вы-то готовы?».
— Пойду первой?
Ей совсем не хотелось вызываться вести их небольшой отряд, но обо саркана, чьи привычные к тьме подземных тоннелей глаза не нуждались в дополнительном источнике света, наотрез отказывались идти первыми. Сама Асока могла полагаться на свой чуткий слух и эхолокацию. Мастер Скайуокер же оказался на этот раз в проигрышной ситуации.
Когда они наконец-то вошли в пещеру, Асока обернулась, будто хотела попрощаться с заливавшим зев входа дневным светом, и потом решительно шагнула вглубь.
Глаза медленно привыкали к царившей внутри полутьме. Влажный запах сочной зелени и болотной трясины, которым были наполнены джунгли, сменялся тяжелым земляным духом. Асока внимательно вслушивалась в окружение. Их собственные шаги отдавались тихим шорохом по усыпанном мелкими камешками дну тоннеля. Где-то в толще стен тихо копошились черви. Если здесь и было что-то более крупное, пока что оно себя не проявляло.
— Вы что-то чувствуете, учитель? — спросила она шепотом, будто опасалась нарушить царившую вокруг тишину и выдать их присутствие невидимому врагу.

Точно шли здесь? Асока с удивлением посмотрела на учителя, и белые полосы над ее глазами, расположенные там, где у людей брови, поползли вверх. В висках застучало беспокойство. И как ему удалось это понять? Что она упустила, полагаясь на свой чуткий слух?
Сарканы за их спинами недовольно переговаривались на своем родном языке. Кажется, им не нравилась эта маленькая остановка. Что было странно и непоследовательно с их стороны, ведь от идеи идти дальше у них тоже чешуйки на загривках становились дыбом. Впрочем, их мнения никто не спрашивал. Джедаи были здесь главными, и если им нужно было остановиться, чтобы понять, куда направился республиканский отряд, то они вправе это сделать.
Озадаченно хмурясь, Асока присела рядом с учителем и в бледном голубом свете его меча увидела, что он прикасается к камню, засевшему в невесть кем утоптанном грунте под их ногами. Он что-то чувствует в Силе, поняла она. И тоже протянула руку, даже усердно прикрыла глаза, чтобы сконцентрироваться и уловить зыбкий отпечаток.
Секунды уплывали одна за другой, вертикальные сосредоточенные морщинки прочертили ее переносицу, но уловить ничего не получалось. Асока четко ощущала присутствие учителя и двух туземцев-проводников рядом, но это было все. Ничто другое не поддавалось ее восприятию. Камень не хотел с ней разговаривать, оставался таким же безжизненным и безмолвным.
— Ничего, — она разочарованно пожала плечами и поднялась на ноги.
Испытующе посмотрела на учителя. Его восприимчивость к Силе бесспорно была значительно выше, чем ее. Да и опыта у него было больше. И все же ее не покидала мысль, что в этом уроке больше уроков, чем кажется на первый взгляд.
— Вы ведь надо мной не подшучиваете… — она прищурилась с подозрением, веско скрестила на груди руки; хотелось снова назвать его Скайрокером, чтобы хоть так уязвить, но мрачное присутствие сарканов напомнило, что к учителю следует проявлять уважение, хотя бы при посторонних, — … мастер Скайуокер?
Из глубины горы донесся сдавленный звук, будто вдалеке что-то ухнуло и оборвалось. А потом по поверхности тоннеля прошла легкая дрожь. Асока почувствовала, как она проходит сквозь подошвы ее сапожек и поднимается вверх по позвоночнику, до самих монтралов. На голову ей осыпались мелкие камешки и комочки земли.
Проводники взволнованно зашептались.