Она внимательно бросает на него взгляд — Ги, хоть упорно играл роль своего парня, от челки и до пяток, но всё равно раз-да-не-раз упоминал такое, что начисто рушило картину «я воспитывался в кварталах рабочих, городских». Нет, возможно под словом «делал» он имел ввиду «запускал», но произнёс Ги это так, будто отец у него какой-то губернатор, не меньше. Но очень быстро выбрасывает всё из головы, совершенно не желая забивать себе подобным голову в этот прекрасный вечер, наслаждаясь поцелуем. 
Поцелуями.
Ещё это вызывало в ней несколько неожиданные, неведомые ранее чувства.
Впрочем, неожиданные ли?
Возьмите условия задачки: один семнадцатилетка, одна пятнадцатилетка, плюс уединенное местечко. Взболтайте. Тщательно проанализируйте осадок.
Подготовьте лабораторную мышь к опыту. Полученную кашицу...
В общем, неожиданностей на самом деле никаких — всё строго в соответствии с законами жизни, природы и вообще.
Гета смотрит на него шально, весело и несколько пьяно (или это не от вина пьянит?), чуть приподнимая футболку. 
- Хочешь?

Отредактировано Henrietya Antilles (15-03-2025 16:59:33)

Куртка падает на плед. «Лишь бы зрители не подошли», - с весёлой неловкостью мелькает в голове у Генриетты, пока она ответно стягивает с себя футболку.
Советами же замучают. 
А её не надо ими мучать, она и так про такое только в спецфильмах видела, которые мало помогали в этот момент. Ей надо что-то особенное делать? Или говорить? Ну ещё и медицинские книжки читала, но там тоже умалчивало, как именно стоит вести себя в такие моменты — всё больше про рождение детей и половые болезни. Генриетта плюёт и решает довериться творческому методу тыка, чуть смущённо расстегивая лифчик — тот тоже отправляется на плед. В лунном свете её кожа кажется фарфоровой. Та-а-а-ак...давайте представим, что мы собираемся не абы что делать, а танцевать. Значит одну руку кладём на талию, другую на плечи, иииии...   
Вкус поцелуя отдает вином.
Пальцы добираются до чужой пряжки ремня, которая звякает чуть грустно, но сдается практически без боя; дыхание становится чуть учащенным и жарким, собственная юбка ей начинает тоже казаться в этот момент лишней.

Отредактировано Henrietya Antilles (15-03-2025 16:59:15)

«Немного», - но про это она не признается. Очень глупо будет выглядеть в эту минуту признание, что боли она боится даже малейшей. Боится, не любит, старается избегать по-возможности, а к стоматологу (ну кто в их просвещенном веке вообще боится стоматолога?) её можно добровольно загнать только в случае комы.   
Впрочем, то, что Генриетта Антиллес — та ещё трусиха, ей самой известно почище многих, и очень не хотелось признаваться в этом перед понравившимся тебе мальчиком. Реноме надо держать.
Кожа под губами Ги вспыхивает, низ наливается не особо ей понятной — но приятной — тяжестью, а потом Гета понимает, что Ги что-то говорит. Чуть позже приходит понимание, что именно.
Если... что? - недоуменно она смотрит на она. Он серьезно считает, что в такие минуты можно передумать? Покажите разумного, кто вообще может передумать в такие минуты!
- Не дождешься, - она чуть прикусывает губу. То, что Ги опытнее её, стало уже понятно, но неопытность — не индульгенция для невнимательности.
Набуанские боги, как же про такое узнают?!
Набуанские боги промолчали, но зато Гете приходит на ум обратиться за помощью к любимому набуанскому делу. Вопросам.
- Покажешь как тебе нравится?

Отредактировано Henrietya Antilles (15-03-2025 16:59:00)

Гета переводит дыхание, проводит языком по губам, чувствуя, что, наконец, в ушах стоит не вечный погребальный набат имперских колоколов, а лишь собственный пульс, а под пальцами, скользящими от шеи к ключице, бьется пульс чужой — живой и учащённый.
Вот оно что. Вот она — точка силы, её источник, место, где свет и да — жизнь. Вопреки и назло, вырванная из череды запретов, оглядок и бесконечных подыгрываний собственной паранойе.
Make love. Прочее — излишне.
Узнает, что перебирать пальцами в волосах оказывается так приятно. Понимает, как Ги нравится; что ей самой нравится — её заводит — как она нравится ему. Это очень новое ощущение, которое она повторяет про себя, как ребёнок перекатывает на языке конфету.     
Почему-то понимает, чего конкретно Ги хочется в текущую минуту, на что лишь лукаво улыбается и на невысказанный вслух вопрос, тихо шепчет.   
- Так вперед, я же твоя.
И почти-почти не боится.
И добавляет — на грани-грани слышимости — странное, почти сразу забытое и выкинутое из головы:
- Тебе никогда не понадобится разрешение.

Отредактировано Henrietya Antilles (15-03-2025 16:58:39)

Боль не приходит.
Она ждёт её, но та не приходит, будто все книги врали об этом, будто это так и надо. Правильно.
Гета удивляется — немного, удивление быстро пролетает. Забывается. Ей так отчаянно требуется его чувствовать, будто от этого зависит всё: жизнь, смерть, луны на небе, фейерверк, хотя о последнем Гета не думает. Как и о том, что бросаться на шею — будем честны: не только на шею — едва знакомому парню — это отнюдь не самый благоразумный поступок. Она вообще сейчас ни о чём не думает, какой в этом смысл? Сейчас — никакого. Статуя Ширайи, расположенная неподалеку — хорошо хоть никто не пришёл — смотрит на них, как кажется, с затаённой яростью. Знать бы ещё за что... А, впрочем, нет. Не хочет она знать. И не будет думать. Их столкнуло случайно, их двоих, а значит они имеют право друг на друга, и Гета целуется так, как никогда в жизни не целовалась. И приличия её сейчас совсем не волнуют. Она добирается ладонями, потом губами до голого тела Ги и ей нравится.
Да. Очень нравится.
Они вдвоем как-то хорошо складываются, логично совпадая там, где нужно. Это как прийти домой – понимает Гета — если чьи-то поцелуи, запах, тяжесть тела могут быть домом. Если могут, то да, это оно и есть.
И говорить ничего не надо.
Идеальное взаимопонимание, можно сказать.
«Можно быстрее», - разрешает она. Резче. Глубже. Вроде бы говорит вслух, но в этом не уверена. Звуки слов — лишние. Габриэлю сейчас вообще всё можно.

Отредактировано Henrietya Antilles (13-07-2025 18:11:00)