Гладко-отполированный пол дрожал под ногами. Аварийный свет сигнализации резал глаза. Военная база, разрываемая изнутри чудовищными термоядерными реакциями, заходилась в агонии, но, даже полностью дестабилизированная, будто оставляла время своим создателям уйти живыми: с того момента, как взорвался 47-й отсек, до глобального взрыва оставалось несколько минут. Протоколы экстренной и полной эвакуации персонала были приведены в действие ещё раньше, когда стало понятно, что это конец. Хакс распорядился об этом, как главнокомандующий, зная, что в любом случае, даже если ему удастся выжить, он пойдет под трибунал. Они должны были защищать базу до последнего, не позволить ей взорваться, дать отпор проклятым сопротивленцам, но что защищать, когда защищать уже нечего?
Шесть минут до полного уничтожения. Коридор тряхнуло так, что Хакс с трудом удержался на ногах, оперевшись о косяк. Двери зала для аудиенций с Верховным лидером с шипением сомкнулись за спиной. Он выхватил свою шинель из рук прижавшегося к стене лейтенанта, цепанул полный ужаса взгляд мальчишки и, на ходу надевая верхнюю одежду, рявкнул короткое, чёткое: «За мной». Если мальчишка выживет, не сдохнув от страха или не сгинув в огне, он повысит его в звании. Приставит к награде. Если сам он тоже выживет.
Двадцать секунд до аварийных лифтов, ведущих к ангарам, но совсем не тем, откуда эвакуируется персонал с планеты. У генерала осталось одно незаконченное дело. Приказ. А Хакс всегда выполнял приказы, даже если они шли вразрез со здравым смыслом. С инстинктом самосохранения. Сноук велел найти и привезти к нему Кайло Рена. Вытащить его из пекла умирающей базы, где бы он ни был.
– Навыки пилотирования, лейтенант?
– Летная академия «Господства», генерал Хакс. Обучен пилотировать лёгкие космические корабли и шаттлы, – сбиваясь от быстрого шага, почти бега, отрапортовал тот. «Повезло» – промелькнуло у Хакса в голове. Найти в этой общей панике толкового пилота приравнивалось к невыполнимой задаче. На то, что от мальчишки за километры фонило ужасом, приходилось закрыть глаза. Главное, чтоб удержал штурвал, смог приземлиться и врубил гипер, когда будет приказано. Не каждый день, будучи в младшем офицерском звании, находишься на взрывающемся сверхоружии.
– Поведешь командный шаттл, – лифт, сомкнув створки, полетел куда-то вниз, отчаянно мигали уведомления о том, что через тридцать секунд будет отключено питание. Они успеют за двадцать. – Справишься – добьюсь твоего повышения до капитана. Нет – твоя смерть будет смертью во имя Первого Ордена.
Тоже самое говорил на командном пункте управления, когда подключили к общей системе оповещения. Уверенно, стоически-спокойно, четко, будто мог контролировать тот миг, когда взорвётся ядро: «Говорит генерал Хакс, главнокомандующий базы «Старкиллер». Объявляю полную эвакуацию. Приказываю всем немедленно покинуть свои посты. И помните, умирая, – вы умираете во имя Первого Ордена». Знал, когда другие ещё жили в неведении, что выживут не все. Просто не хватит времени и слаженности. Знал, что всё уже закончено. И сам он тоже – уже мертв. Этот сценарий гибели «Старкиллера» учитывался при его проектировании – авария в топливном элементе при полном заряде оружия – приводил к его полному уничтожению, но люди должны были успеть спастись. Вот только реальность всегда отличалась от тестовых результатов.
– Генерал, – ожил комлинк на запястье. Сбоил, но слова можно было разобрать. – Инженерный корпус полностью эвакуирован.
– Хорошо, – Хакс придержался рукой о стену лифта. Она дрожала под ладонью, казалось, кабина вот-вот развалиться, не довезя их до цели. Лейтенант прижался к противоположной от Хакса стене спиной, казалось врос в неё, как и тогда, у зала переговоров со Сноуком. Неотрывно смотрел на высшее командование.
– Рена отследили?
– Да, засекли близ термоосциллятора. Высылаю координаты.
Комлинк завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Судя по изменившемуся взгляду до младшего офицера только сейчас начало доходить, какую операцию ему предстоит выполнять. Почему за пилотирование шаттла генерал Хакс собрался его повышать. Лифт рухнул до пункта назначения с грохотом и почти полным отсутствием амортизации при торможении. Завизжала сирена, откуда-то из пробитой кабины повалил дым. Двери открылись наполовину, но позволили выбраться. Хакс не знал, что его ждёт, когда он найдет магистра Рен, но полагал, будь Кайло в адекватном состоянии, Верховный лидер не стал бы за ним посылать одного из своих самых преданных, беспрекословно подчиняющихся генералов. Нужны были штурмовики. Возможно, его придется отбивать у Сопротивления.
Прямо над головой одноместный истребитель, не справившись с управлением, влетел в ворота ангара. Помещение заволокло жаром. Полыхнувшей гарью обожгло горло. Когда вакуум прорезал монотонный звон в ушах и картинка перед глазами выровнялась, Хакс зацепился взглядом за ближайших штурмовиков. Двое. Они бежали.
– Отставить панику! – Зарычал, пересиливая шум и чудовищный страх, заполняющий ангар похлеще жара от взорвавшегося истребителя. – За мной сопровождением! Это приказ!
Повиновались, вымуштрованные с малых лет. Либо же посчитали, что сопровождать командование, которое вроде как эвакуируется с приоритетом, в первых рядах, – это гарантия остаться в живых самим. Но Хакс не эвакуировался. Шаттл взлетел грубо, слишком резко. Ангар остался позади пастью, изрыгающей пламя. Генералу пришлось занять кресло второго пилота. Он вбил координаты Кайло Рена. И правда, прямо у отсека 47. Время подлёта тридцать секунд.
– Опусти ниже.
Брюхо шаттла стало цеплять верхушки деревьев. Усилившийся снегопад стирал картину перед лобовым стеклом. Даже свет прожектора, режущий сумрак, помогал лишь отчасти.
– Ещё ниже. И сбросить скорость до минимума.
На лице пилота мелькнула смесь страдания и ужаса, шаттл был не предназначен для таких маневров. Впереди разверзлась громада пропасти, исходящей огнём. Точка шаттла на карте составилась с координатами Рена.
– Сажай, – процедил Хакс. И, вбив команду открытия двери посадочного отсека, поднялся из кресла. Прошел мимо штурмовиков. – Один – со мной. Второй – охранять шаттл. Ни при каких условиях не покидать место посадки.
Трап выехал, когда шаттл ещё болтался над землей. Внизу разверзлась пустота, белеющая от завихрений снега. Отсюда Рена видно не было, но Хакс знал, что он должен быть где-то здесь. Его прицельно отследили технологии сканирования базы. Хакс схватился за дюрасталевый поручень, чувствуя, что ещё немного, и он свалится в эту пустоту. Наконец поверхность приблизилась, выдвинувшиеся шасси неровно, грубо самортизировали, а уже оказавшись вне шаттла, Хакс понял: это дрожал не шаттл, это дрожала земля под ногами. Ледяной воздух забился в трахею, обжёг лёгкие. Но здесь, внизу, снегопад и ветер были не такими сильными. Можно было увидеть хоть что-то. Тёмную фигуру у самого края пропасти он заметил почти сразу. Кайло лежал и не было похоже, что он жив. Генерал мысленно выругался и направился к нему, продираясь сквозь снег. Отстегнув бластер от пояса, снял его с предохранителя. Сноук что-то знал, отдавая приказ. Хорошо, что в сопровождении был штурмовик. В одиночку с бессознательным или вообще мертвым Реном Хаксу не справиться.
Из пропасти удушающе полыхнуло жаром. Три минуты до полного уничтожения.

Отредактировано Armitage Hux (07-01-2025 22:15:25)

Сапоги проваливались в снег почти по колено. Громада развороченного отсека сорок семь возвышалась впереди, как на ладони, но было некогда обращать внимание на источник фатальной аварии, который представлял собой огненное жерло, должное вот-вот взорваться. Хакс сосредоточился на отсчете времени. Собственных шагах. Голова должна оставаться холодной. Ледяной воздух с каждым вдохом раздирал грудную клетку, снег бросало в глаза. Бластер, казалось, слился с рукой в одно целое, генерал перестал чувствовать пальцы, до побелевших костяшек стискивая рукоять. Продираться через снег было тяжело, каждый шаг давался с усилием.
– Всё чисто, генерал. Похоже мы одни, – отрапортовал штурмовик, осматривая местность с бластерной винтовкой наперевес и прикрывая Хакса. Хорошие новости, значит, до своенравного отпрыска Леи Сопротивление ещё не добралось. Или не располагало приказом это сделать. Хакс придержался рукой за покосившееся дерево, вытащил ногу из слишком глубокого снега и сделал несколько шагов вперед, продираясь через кипенно-белую пелену. Путь до магистра казался короче, чем был на самом деле. Казался легче. Но ещё несколько деревьев и они будут рядом. Свободной рукой жестом показал штурмовику идти вперед. Тот, продвигаясь по менее глубокому снегу, оказался рядом с Кайло раньше. Непродолжительному замешательству солдата Хакс сначала не придал значения, подумал, что тот шокирован видом травм или вообще тем, что магистр мертв. А уже приблизившись, понял причину. Рен был без своей маски, которую снимал только перед высшим командованием Первого Ордена, и то не перед всем. Теперь его лицо заливала кровь из ужасающей обожженной раны. Чем и кем она была нанесена, оставалось только догадываться. Взгляд невольно проследовал дальше, до конца кровавого, глубокого росчерка: он тянулся по шее, пересекал ключицу и доходил до плечевого сустава. Были ещё какие-то травмы: на тёмном одеянии Рена их было не рассмотреть, но кровавый снег вокруг не оставлял никаких сомнений. На всё у Хакса ушли мгновения, в отличие от штурмовика, который так и замер, не в силах побороть открывшуюся глазам внешность магистра. Со вдохом в нос забился тяжелый запах крови, паленой одежды и плоти. Опустившись рядом с Кайло, генерал содрал со своей руки перчатку. Преодолевая необъяснимую дрожь от вида раны, прижал пальцы с другой стороны шеи, где не было раны, под линией челюсти. Касаться ожога не хотелось до отвратительного.
– Он жив, – процедил сквозь зубы. Изо рта со словами вырывался пар. – Поднимай.
Натянул перчатку обратно. Чувствовал, что на пальцах всё равно осталась кровь. Штурмовик, повесив винтовку на ремень и придерживая её одной рукой, чтобы в любом момент можно было воспользоваться оружием, наклонился и свободной рукой сначала приподнял Рена, посадив его. Смоляные, растрепанные волосы завесили магистру лицо, будто хотели скрыть от глаз. Хакс сейчас был с ним на одном уровне, видел его профиль и этот жуткий ожог, исходящий кровью.
– Кайло Рен, – позвал он, четко и холодно, не уверенный до конца, без сознания магистр или даёт себе хоть какой-то отчет о происходящем. – Это Первый Орден, мы сейчас вас отсюда вытащим.
Чтобы, более-менее придя в себя, не вздумал сопротивляться, не вздумал использовать свою Силу, если форсы вообще способны её использовать в таком состоянии. Иначе им с ним не справиться, а время шло на жалкие мгновения. То, что Рен очнётся, Хакс не сомневался: его приведёт в чувство боль, когда его потащат прочь отсюда, наплевав на аккуратность. Бросил взгляд на штурмовика и, молча приказывая, слегка кивнул ему. Тот подхватил магистра, закидывая его руку себе через шею на плечо. И одним сильным, но плавным рывком поднялся и поднял его – благо физическая подготовка и комплекция позволяла тащить на себе такого, как Рен. Там, где Кайло лежал, остались тёмные, кажущиеся необъятными пятна. С такой потерей крови вообще живут?
– А теперь быстрее, – прорычал Хакс, когда обратный отсчет в собственной голове и на запястном комлинке начал отсчитывать последние полторы минуты. Если у него есть приказ, он должен его выполнить, и плевать, что они вытаскивали, возможно, уже почти мёртвого магистра. – До шаттла минута.
Понимая, что в одиночку солдат всё равно не справиться, подхватил Рена с другой стороны. Под руку, выше локтя, почувствовал, как по перчатке и рукаву, толком не пропитывая ткань, заструилась кровь.
– Не вздумай отключиться, – зашипел Рену почти что на ухо, вкладывая в слова всю свою ненависть, всю боль и холод, от которого Хакс, будучи крайне неустойчивым к низким температурам, уже не чувствовал пальцев рук. Форменные генеральские перчатки были сделаны лишь из тонкой кожи. Если Кайло потеряет сознание, то бессознательного магистра до шаттла они не дотащат. Время было против них. – Отключишься, и мы все здесь умрём, ясно?
Собственной смерти генерал не боялся, к мысли о ней он привык уже давно, ещё когда только пошёл в офицеры Первого Ордена. Если бы Сноук приказал ему оставаться на базе и погибнуть вместе со своим детищем, достойно принимая смерть «Старкиллера», он бы выполнил этот приказ. Но сейчас, в эти мгновения, уложенные в перескакивающие цифры обратного отсчета на комлинке, он нёс ответственность по крайней мере за четверых.

Отредактировано Armitage Hux (16-09-2025 15:28:48)

Прожектор шаттла резал густой сумрак где-то впереди. Чёрные силуэты деревьев казались уродливыми фигурами, уже мёртвыми, как и всё на этой планете. Снег, стремительно тая под ногами, превратился в воду, льющуюся с обнажившихся камней и скал ледяными потоками. Над лесом поднимался пар. Жар от пропасти сделался невыносимым, готовый вот-вот поглотить собой последних, ещё живых людей. Начала нагреваться земля под сапогами.
Чужой хриплый шепот Хакс еле разобрал, больше додумал. Догадался. Вот же эгоцентричный, неблагодарный ублюдок.
– Исключено, – процедил генерал в ответ, чувствуя, как, внезапно очнувшись, начинает захлёстывать злость. Будто своими словами Кайло сорвал стоп-краны со стоической выдержки и спокойствия. На мгновения, на жалкие доли секунды всё показалось бесполезным. Сноук. Его приказ. Необходимый визит на «Господство». Раненый Кайло. Был ли в этом всём смысл, если «Старкиллер» пал от сил Сопротивления? И никто, и ничто их не остановило. Мощь Первого Ордена оказалась подорвана. Восьмилетний колоссальный труд превратился в прах. В ничто. – Мои люди не для этого рисковали.
И рискуют, выполняя, возможно, бесполезный уже приказ.
Как они оказались на пологом наклоне трапа, Хакс не помнил. Почувствовал только, что выносливость вот-вот подведёт, что Рен всё-таки отключился, навалившись на руку безжизненной тяжестью. Крикнул второго штурмовика. Тот быстро подскочил к ним, легко подхватил Кайло со стороны генерала, заменяя его, и будто магистр ничего не весил для него потащил внутрь, в медотсек. Хакс активировал аварийное закрытие дверей. В последние мгновения увидел, как к шаттлу катится первая взрывная волна от начавшей ломаться поверхности. Скалы разлетались, как щепки.
– Немедленно взлететь, максимальная скорость!
Мучительно взвыли двигатели. Заскрежетал корпус, шаттл наклонился, заваливаясь набок в маневре. Хакса кинуло плечом в дюрасталь стены, он автоматически прикрыл голову рукой, а потом, убрав, почувствовал кровь. Она была везде. На перчатках, на рукаве, на шинели. Теперь на щеке и волосах. От этого ощущения захотелось избавиться. Проклятая кровь Кайло Рена. Вместо этого Хакс, поднявшись и с трудом удерживая равновесие из-за болтающегося туда-сюда пола, бросился в кабину.
– Перейти на гиперпривод!
Он схватился за спинку кресла пилота, наклонившись вперед. Знал, что лейтенанту не хватит опыта и ответственности сделать без приказа, самостоятельно, исходя из ситуации.
– Но, генерал, мы ещё в максимальной гравитации планеты.
Которая, из-за поглощённой звезды и дестабилизированного ядра, не удерживаемого никакими технологиями, теперь увеличилась десятикратно.
– И останемся в ней! Это теперь не планета, а сверхновая, – тон был ледяным. Ещё немного, и Хакс был готов выкинуть мальчишку из кресла пилота. – Немедленно в гипер. Выполнять!
Пилот, безошибочно угадывая настрой генерала и осознав ситуацию, схватился за рычаг. Перебросил его вперед, с трудом сдерживая дрожь в руке. Хакс был уверен, что шаттл выдержит. По крайне мере, должен. Свет от звезд растянуло тонкими линиями, шаттл заскрежетал, застонал, готовый вот-вот развалиться от чудовищных перепадов давления на корпус, но спустя мгновения, показавшиеся бесконечными, высветилось оповещение.
– Переход на гиперпривод успешно завершен, – с трудом владея голосом, отрапортовал лейтенант. Неверяще смотрел на оповещения, будто родился во второй раз. Они все, все впятером, избежали смерти от взрыва базы. Кому-то это ещё только предстояло осознать, а кому-то – за свою жизнь ещё побороться. Отпустив спинку кресла и выпрямившись, Хакс покинул кабину. Было необходимо разобраться с Реном.
В медотсеке удушающе пахло кровью, паленой плотью и бактой. Магистра уже положили на койку, но не потрудились ни раздеть, ни провести диагностику. Хакс остановился сбоку койки, заложив руки за идеально прямую спину. Взгляд задержался на окровавленном лице, слишком бледном для живого человека.
– Оснащение?
– Один стандартный меддроид и расширенный медпак. Шаттл находился на переоснащении, генерал, многое списано, а новое ещё не успели поставить.
Губы Хакса дрогнули в сдержанной ярости. Взгляд стал ледяным. Если ответственный за снабжение остался жив, он лично добьется его увольнения и трибунала. Любой корабль, если позволяет его класс, независимо от стадии переоснащения, должен содержать в себе хирургического дроида и не одного. И весь перечень инструментов. От этого зависит выживаемость солдат. А теперь, вытащив магистра из пекла, они могут потерять его из-за какого-то недочета. Хорошо, хоть нашёлся наркоз и обезболивающие. Впрочем, Сноук приказывал доставить к нему Рена, не уточнял, живого или мертвого.
– Магистра раздеть, провести диагностику и оказать первую помощь. О результатах докладывать мне лично. Если потребуется моя помощь – информировать немедленно.
Помощь потребовалась. Стандартный меддроид, как оказалось, не был способен оперировать те травмы, которые получил Рен. Никто из присутствующих не мог. «Сюда бы хирурга» – думал Хакс, когда пришлось вспоминать анатомию и передавливать зажимом глубоко расположенные вены в рваной ране на боку. Генеральские перчатки пришлось снять – они пришли в негодность ещё когда тащил Рена на себе. Теперь, без шинели и кителя, с закатанными по локти рукавами рубашки, Хакс оказывал помощь тому, кого ненавидел. За кем никогда не вернулся бы, если бы не приказ. Рядом с ним штурмовик, прошедший расширенную врачебную подготовку, ориентируясь на сканированные данные дроида и протоколы операции, останавливал кровь из других разорванных в ничто сосудов. Второй занимался раной на плече, дроид заканчивал с ранением лица, лишь наложив элементарные швы, бакту и повязку. Бесполезная устаревшая машина.
Солдат перехватил зажимы у Хакса. Стал наносить кровоостанавливающий раствор, но это ничто. Нужно было шить. Теперь уже на «Господстве», если довезут живым.
– Нужно шить, генерал, – озвучил мысли солдат. – Рана слишком обширная.
– Остановите кровотечение, насколько сможете, и доложите на «Господство», пусть подготовят необходимое оборудование и операционную.
До штаб-квартиры Первого Ордена оставалось ещё полтора часа, когда с первой помощью было закончено. Генерал вымыл руки от крови, будто хотел смыть это ощущение чужих ранений. Оттер красные следы с лица, а вот волосы не поддались. Рубашку пришлось утилизировать, она вся была в кровавых пятнах. Перчатки – тоже. Надев китель поверх майки, Хакс занял место на соседней пустой койке: единственное место в медотсеке, где можно было сидеть. Сидел, закинув ногу на ногу и нижнюю зацепив каблуком за перекладину койки внизу. В руке автоматическим, задумчивым движением вращал портсигар. В другой тлела сигарета, но даже горечь дыма была не способна вытеснить ощущение крови, гари, медикаментов и ненависти. И тошнотворную пустоту, о которой генерал старался не думать.

Отредактировано Armitage Hux (30-01-2025 16:32:36)

Выбор остаться в медотсеке шаттла не был случайным. В предпосылках этого решения не было ничего сентиментального, эмпатичного или по-человечески правильного, как правильно остаться наблюдать за больным или раненым. Только убийственный, как кромка вибролезвия, расчёт. Хаксу ещё не доводилось видеть магистра настолько уничтоженным, потерпевшим поражение, представляющим собой скорее призрак, нежели реального человека. Что-то переломное для Рена произошло близ 47-го отсека, и это что-то представляло его в совсем ином свете. Сорвало с магистра незримую маску, вслед за маской физической, обнажая податливое, незащищенное нутро. Кайло был слаб сейчас, по собственной вине или ошибке, и эту слабость Хакс мог использовать. Более того – собирался. Задав правильные вопросы и задав их вовремя, генерал мог узнать что-то важное ещё до того, как масштабное разбирательство гибели «Старкиллера» жестоко спросит с каждого имевшего к базе отношение и вытащит наружу все мельчайшие подробности. А Хакса и вовсе почти со стопроцентной вероятностью отправит под Трибунал.
Сигаретный кончик вспыхнул, загорелся ярче. Горечь затяжки обожгла горло, осела на языке. С едва заметным прищуром генерал смотрел на неподвижную фигуру на соседней койке. На белизну бинтов, повязок и чужого тела, раздетого до пояса. Ждал. Не спеша, с неторопливостью хищника выдохнул дым углом рта, сбросил пепел в лоток для медизделий, умостившийся тут же, на койке, у бедра. Существовала тонкая грань между бессознательным состоянием и явью, когда пришедший в себя не контролировал то, что говорил. Это часто использовалось во время пыток, служило хорошим средством манипуляции. Разум в такие моменты был особенно слаб. Податлив. И Хакс рассчитывал это использовать.
Когда едва слышно, нарушая тишину медотсека и монотонный гул двигателей, наконец прозвучал чужой голос, генерал добивал вторую сигарету, а время сдвинулось на тридцать стандартных минут. Это было оно. Зацепка. Крупица информации, что рождает разум, мучимый случившимся вкупе с медикаментозным бредом.
– Кто она? – Не меняя своего положения, спокойно и отчётливо спросил Хакс. Надеялся, что будет услышан. Тон был настойчивым, жёстким, вынуждающим ответить. Проигнорировать такой сложно.
Ею могло быть что и кто угодно. Старкиллер. Девчонка-мусорщица, которую магистр притащил на базу для дальнейших допросов. Мать Кайло Рена. Сила. Смерть. Да хоть собственная совесть, хатт её дери, хотя Хакс сомневался, что это именно то, что станет беспокоить Рена на грани между явью, смертью и бредом. Но случайно такие вопросы не задают. Не будучи серьёзно раненным, потеряв огромное количество крови и только что очнувшись после кое-как проведенной операции. Хакс знал. Ему доводилось видеть находящихся при смерти, обезображенных пыточными дроидами и умелыми палачами пленных, из которых точно поставленными, лишенными всякого изящества вопросами вытягивали последние сведения. Иногда – делать это лично. А иногда было достаточно просто наблюдать.
Он сделал ещё одну затяжку, автоматическим движением пару раз повернул зажатый между двумя пальцами портсигар. Задержался взглядом на его гладкой, отполированной поверхности. Ничего лишнего. Минимализм и чёткость. В жизни этого не хватало. Вокруг всегда было много лишнего, много хаоса, много чужих ошибок. Зачем – спрашивал у него Рен. Вопрос, к которому можно было подставить тысячи смыслов и догадок, на который можно было ответить такой же тысячей. Всё зависело от того, что Кайло хотел узнать.
Зачем нашёл и вытащил с базы?
Зачем не оставил там, когда просил оставить?
Зачем не пристрелил, в конце концов бластер же сжимал, до онемения пальцев, в руке?
Это всё перекрывалось единственным фактом. Без него Хакс бы всё сделал наоборот, так, как считал нужным и правильным.
– Я выполнял и продолжаю выполнять приказ Верховного лидера Сноука, – отозвался спустя небольшую паузу, ёмко и сразу отвечая на всё не прозвучавшее. Именно решением Верховного лидера Кайло был жив, и Хакс хотел, чтобы самоуверенный, разбившийся ныне вдребезги о свои ожидания и стремления магистр это понял. Осознал. Его жизнь могла, и должна была, быть пущенной в расход, если бы не Сноук. Если бы не генерал, беспрекословно выполняющий приказы.
Сигарета дотлела до пальцев. Сделав последнюю затяжку, Хакс сломал её о металлическое дно лотка.
– «Старкиллер» уничтожен силами Сопротивления, – сожаления не было. Была ярость, холодная, страшная, готовая дождаться своего часа, чтобы тысячекратно поквитаться за этот чудовищный проигрыш. За эту потерю. «Старкиллер» стоил Хаксу восьми лет жизни и необъятных затрат ресурсов Первого Ордена.
– Сейчас шаттл держит курс на штаб-квартиру Первого Ордена.
Много же пропустил Рен, почти всё, когда был занят с кем-то противостоянием, почти стоившим ему жизни и, что хуже всего, гордости. Наблюдая магистра настолько обессиленным и сломанным, генерал чувствовал, как в груди удовлетворенно растекалось что-то. Тёмное и злое. Жгучее, норовящее скривить губы в усмешке.
– Что произошло? – Его не волновало самочувствие Рена сейчас, он хотел получить ответы. У них оставалось менее часа до того, как шаттл пристыкуется в ангаре штаб-квартиры и обстоятельства не оставят никакого шанса на диалог. – Вас обнаружили близ термоосцилляторного отсека в неподобающем для магистра состоянии. Последнее, что мне известно: отряд моих штурмовиков был отправлен на поиски плененной девчонки по вашему запросу, Рен, и находился под вашим командованием. Потом был приказ Сноука. Мне казалось, что форсюзеров вроде вас нелегко довести до... такого.
Угол губ генерала дрогнул в сдержанном отвращении. Он знал, что Кайло никогда не доставало выдержки, и возможно сейчас всё, что он наблюдал, было следствием импульсивности магистра. Но даже серьёзные ошибки не способны закончится располосованным, обожженным лицом и рваной раной в боку, если то было оружие в руках обычного человека. Здесь было что-то другое. Рен часто ошибался, но ещё никогда его ошибки не выглядели так.

Отредактировано Armitage Hux (07-04-2025 13:17:02)

Иногда случались ситуации, насмешку которых трудно переоценить. У Кайло Рена, оказывается, была сестра. Превосходно. От одного этого генерал почувствовал, как сводит челюсти. Ко всему прочему, она была там, на уничтоженном «Старкиллере». И она смогла оказать сопротивление ученику Сноука. Хакс хорошо представлял себе, какими навыками должен обладать противник, чтобы довести магистра Рен до столь неподобающего состояния, которое он сейчас наблюдал. Два и два сопоставлялись легко: если верить словам Рена, то причиной, почему сейчас он балансировал на грани между жизнью и смертью, медленно истекая кровью, была именно его сестра. Та, которая защищалась и защищала то, что дорого, настолько яростно, что в конечном итоге пришлось вмешиваться и Сноуку, и высокопоставленному офицеру, чтобы магистр остался в живых. Похвальное рвение у девчонки, поразительная стойкость, чего было нельзя сказать о Кайло.
Ответом на всё остальное послужила тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом корабельных турбин и отголосками чужих голосов, что доносились из кабины шаттла. Хакс не считал, что переоценил свои намерения в этом разговоре. Он хотел получить ответы и он их получит, даже несмотря на то, что Рен не способен удерживать нить разговора и составлять мысли в более-менее чёткие предложения. Так даже лучше. Рен сам дал ему тему для разговора, предмет для размышлений. Вложил в руки информацию, которую можно использовать.
Не меняя своего положения, генерал опустил глаза на покоящуюся тут же, рядом с импровизированной пепельницей, вещь. В мысли против воли прорвались воспоминания, как краем глаза заметил бликующий металл, в снегу, небрежно валяющийся рядом, в полуметре от раненного Кайло, которого поднял и посадил штурмовик. Световой меч. С кровавым, неустойчивым лезвием при активации, утопающий тогда в крови своего владельца, будто хотел ею утолить свою вечную жажду. Какая насмешка. Преданный своим же мечом, своей же Силой, на которую всегда уповал. Своими стремлениями. Воспоминания, как решал в эти короткие мгновения, оставить ли оружие магистра в пекле взрыва планеты, считая, что такие вещи уже не имеют значения. Как всё же вытащил из снега оказавшуюся тяжелой рукоять, сжимая в облаченной перчаткой руке и оттого почти не чувствуя её холода, как пристегнул себе к поясу, под шинель, на свободные крепления для бластера. Позже, уже в шаттле, увидел, насколько оружие покрыто запекшейся, почерневшей кровью. Изуродовано этим. И насколько серьёзно повреждено. Хакс не разбирался в конструкциях световых мечей, но его взгляда человека, долгое время работавшего над созданием сверхоружия, сопряженного с высвобождением колоссальной энергии, было достаточно, чтобы это понять. Меч был непригоден для дальнейшего использования, небезопасен и требовал качественного, кропотливого ремонта.
Он, сбрасывая с себя пелену этих мыслей, протянул руку к сломанному оружию, лежащему рядом на матрасе. Почувствовал, как пальцы, лишенные привычной защиты перчаток, обожгло холодом сплава. Это неприятно продрало по нервам, как и недавнее вынужденное соприкосновение с ранами Кайло. С его кровью. Поднял меч, устраивая руку с ним предплечьем на колене и безучастным взглядом рассматривая сложную, бессмысленную уже конструкцию. От крови рукоять он оттёр только потому что оставлять испачканным меч было для Хакса неподобающим. Любое оружие заслуживало уважения и достойного с ним обращения. Оружие, но не те, кто владея им, допускали чудовищные, непозволительные ошибки.
– А вы, Рен? – В словах таилось что-то злое, жестокое, что-то, искажающее лицо генерала сдерживаемым гневом. Он неотрывно смотрел на сломанный световой меч, как на физическое свидетельство проигрыша магистра. – Что защищали вы?
Он почувствовал, как сильнее стискивает отдающий холодом металл, как тёмное и злое в груди переплавляется в слепящую, болезненную ярость. Перед Кайло не стояло никакого сложного приказа, более того, Хакс сомневался, что у Рена вообще был приказ защищать «Старкиллер». Магистр по какой-то причине бросил все свои силы на поимку девчонки, в которой уже не было особенной важности, он задействовал его штурмовиков, но ничто не стало решающим в достижении цели. В этом сражении за военную базу Рен был бесполезен. Не имея точных подтверждений, генерал это безошибочно чувствовал. Понимал. И самым необъяснимым, требующим детального рассмотрения, было то, что Кайло находился близ отсека, взрыв в котором стал для «Старкиллера» фатальным. В то, что на то была воля случая, Хакс не верил. Случайностей не бывает. Не таких.
– Я спрошу ещё раз, – несмотря на злость, на неприязнь и презрение к магистру, свой голос генерал контролировал превосходно, по прежнему не допуская лишних, эмоциональных интонаций. – Но спрошу по-другому: кого она защищала? Эта ваша... сестра.
Совершенно точно она была не одна. Вероятно, за ней, сбежавшей из плена, пришли. Но то пришло за девчонкой Сопротивление или кто-то кроме, кто-то третий, о ком Хакс не знал? Кто-то, воспользовавшийся ситуацией на базе Первого Ордена. Кто-то, для кого Кайло Рен был опасен и кого, по всему видимому, собирался убить. Но в результате чуть не убили его самого.
– Ваше состояние, магистр, – продолжал генерал. Его взгляд перешёл от меча к Кайло, который своей мертвенной бледностью мало походил на живого человека. Норовил, по всему видимому, и вовсе потерять сознание, если ему позволить это сделать. – Не оправдает бездействия и молчания. В ваших интересах посветить меня в детали произошедшего, как главнокомандующего «Старкиллера». По прибытии вам придётся держать ответ перед Верховным лидером и трибуналом, а они не будут столь... терпимы.
Терпимость генерала, впрочем, тоже подошла к концу. Ещё давно. Сейчас его мало что могло остановить от превращения обычного разговора в жестокий допрос. Ему требовались детали, всё, что могло иметь значение. Начиная сбежавшей девчонкой, некомпетентностью сотрудников, проигрышем Кайло Рена и заканчивая той мразью, которая отключила щиты.

Отредактировано Armitage Hux (31-03-2025 23:29:03)

Магистр – не защищал тогда, когда всё случилось.
В этом крылась главная ошибка. Это было ключевой причиной, почему нахождение Кайло Рена в структуре Первого Ордена было способно влечь проблемы подобного масштаба. Почему в какой-то момент вместо того, чтобы до последнего поддерживать и отстаивать интересы организации, он шёл на поводу у неясных, не важных причин. Охотился за девчонкой близ 47-го отсека, когда противник беспрепятственно проник в эту стратегически важнейшую точку и нанёс Ордену сокрушительный, уничтожающий удар.
Генерал спрашивал, уже зная ответ. Зная истину, ещё задолго до того, как она обличила себя и вышла подобными последствиями.
Рен не защищал. Ничего и никого. Присяга военнослужащего вооруженных сил Первого Ордена ему была чужда. Он не был солдатом в полном понимании этого слова. Его вела Сила, руководила им, управляла, как марионеткой, и подчинялся он напрямую только Сноуку, и это, несмотря на всю его разрушительную мощь и уникальность, делало его бесполезным в критических ситуациях. Бессмысленным. То, что сейчас Хакс наблюдал перед собой – ещё одно, явное и неприкрытое, подтверждение его убеждений касательно форсюзеров. Вместо защиты от всех врагов, внутренних и внешних, вместо поддержки «Старкиллера», когда все первоорденские силы были брошены на спасение сверхоружия, Кайло выполнял... Какой приказ? Последнее, что Хакс знал, это был приказ Верховного лидера притащить пленницу к нему на разговор. Имело ли это смысл, когда на всей базе спустя какие-то полчаса было объявлено чрезвычайное военное положение?
Имела ли право сестра Кайло Рена находиться на одном уровне значимости со сверхоружием, должным предоставить Первому Ордену галактическое господство и помочь удержать контроль над звездными системами – это предстояло выяснить. Этим всем займется беспристрастный Трибунал и сам Верховный лидер, по костям, по деталям и по каждой стандартной минуте разбирая случившееся. И всё, в чём самолично Хакс будет повинен: это в отданном раньше положенного приказе на эвакуацию. И у него будет оправдание: если нельзя спасти военный объект, нужно сохранить численность солдат. Рациональность во спасение. Первый Орден, потеряв базу, потеряет не все ресурсы. Его мощь окажется подорвана, но не уничтожена.
Хакс верил в это. В рациональность, в стратегию и четкое, неукоснительное выполнение поставленных задач. В разум – не в эмоции. Даже сейчас, когда сражение оказалось проиграно, когда грандиозный, масштабный проект превратился в сверхновую, разлетевшись обломками по космосу, он не позволял себе ничего лишнего. Только выверенные, хорошо контролируемые чувства, пусть даже и разрушительные по своей природе. Гнев. Ненависть. Жажда добраться до сути, до первопричин произошедшего.
Сняв ногу с ноги, Армитаж поднялся с койки, на которой сидел. Едва слышные слова, произнесённые Кайло, прежде чем он окончательно потерял сознание, ощущались личным оскорблением. Генерал подошёл к соседней кровати. В тишине было слышно, как четко и глухо отчеканили сапоги по гладкому, отполированному полу. Остановился рядом, смотря сверху вниз на лежащего. В его глазах, ледяных, начисто лишенных понимания и сочувствия, отражалось чистое, ничем незамутненное презрение. Будь его воля, он бы ни за что не вернулся за Кайло. Ни за что не стал бы ему помогать, оказывая наравне с остальными первую помощь. Марать перчатки и форму в его крови. Но приказ Верховного лидера связывал его по рукам и ногам, вынуждая мириться с тем, с чем он никогда не хотел сталкиваться.
Несколько долгих мгновений он смотрел на лицо ненавистного ему человека. Излишне бледное, обезображенное следами крови и повязкой, педантично-идеально наложенной меддроидом. Мазутная чернота волос, в вечном беспорядке, локонами разметавшаяся по подушке, составляла ненужный контраст. Противоестественный, как и всё, что было в Кайло. Прикасаться к Рену не хотелось, руки, лишенные перчаток, казались незащищенными уставом, предписывающим беспрекословное повиновение. Ношение формы. Кителя, застегнутого на все внутренние крючки. В деталях крылся истинный порядок. В опрометчивых допущениях – хаос. Хаос был прямой дорогой к проигрышу.
Кайло Рен проиграл. Первый Орден – тоже.
Разговор с магистром Хакс считал незавершенным. И если Рен рассчитывал, что генерал оставит его в покое в угоду его желаниям, он сильно ошибался.
«В покое Вы останетесь ещё не скоро, магистр Рен», – мысленно процедил Армитаж, и его рука, свободная от рукояти светового меча, протянулась к Кайло. Пальцы коснулись повязки на лбу, там, где брала своё начало чудовищная, обожженная рана, закрытая сейчас от глаз тканью. Ненадолго. Магистра следовало вернуть в сознание, допросить до конца, и существовал безошибочный, безотказный способ. Боль. Дозированная, сильная, но при всём этом простая и понятная. Мало что могло сравниться с ней по эффективности.
Он рванул повязку в сторону, точным, коротким движением, обнажая кое-как зашитое до самой нижней челюсти, где ожог уже переходил на шею. Мгновенно залило густым красным, расцвело уродливым кровавым цветком. Спустя вдох в нос ударил тяжелый, металлический запах, заскреб по трахее, вливаясь в лёгкие.
– Работа этих устаревших моделей ни на что не годится, – произнёс Хакс, отправляя окровавленную повязку в металлический лоток на тумбочке рядом. Машинально осмотрел свою руку на предмет следов крови. Пальцы оказались чистыми. Удивительное везение во всём том кровавом хаосе, что окружал Рена.
– Даже наложить нормальные швы не в состоянии, – он окинул взглядом то, что открылось перед глазами. Теперь смотрел прямо на Кайло, оценивая и запоминая каждое мгновение боли, что обрушилась на магистра вместе с заново разорванной, разбереженной раной. – Впрочем, обладают ли меддроиды необходимыми протоколами лечения ран от световых мечей? Следует ли их обучить этому, как считаете?
Генерал слегка вскинул бровь. Его губы, всегда плотно сжатые, исказились, придавая лицу кровожадное, свирепое выражение. Не нужно было обладать превосходными аналитическими знаниями, чтобы понять: в том заснеженном лесу Рен имел неосторожность налететь на световое лезвие. Вопрос в том, своего собственно меча или чужого? Впрочем, ни один из этих вариантов не был способен сделать ситуацию проще.
– Так о чём мы? – Продолжил генерал, не меняя своего положения и оставаясь стоять рядом. – Сначала Вы мне всё расскажете, Рен, и только потом я оставлю вас в покое. Мне следует повторить вопросы?

Отредактировано Armitage Hux (07-04-2025 20:28:13)

От ругательства, адресованного ему лично, заболели стиснутые зубы. Гримаса неприкрытого отвращения исказила лицо генерала. Рен плевал даже на такие элементарные вещи, как субординация. Как устав, предписывающий строгие рамки дозволенного. Можно ли было от него требовать большего? Воинскую дисциплину, самоотверженность, обеспечение безопасности, беспрекословное повиновение, успешное выполнение задач? И, что самое важное, – оценку боевой обстановки и своевременное принятие решений, нацеленных на их общую цель: защиту интересов Первого Ордена?
Однозначно, нет.
После гибели «Старкиллера» минуло менее часа. На руках у Хакса не было ни единого сведения о том, что происходило на базе в последние минуты её существования. Он знал только про то, за что сам нёс ответственность и чем руководил вплоть до самого взрыва. То есть, ограниченный круг задач, несмотря на масштаб защитной операции. Дальше единая картина случившегося была его собственными размышлениями и догадками. Этого, впрочем, с учетом военного опыта, хватало, чтобы понять: причина – почему гнусному сброду, именующем себя Сопротивлением, удалось достичь цели – крылась не в их удаче или профессионализме, как военной, крифф их дери, группы, а в непозволительных ошибках экипажа первоорденской базы. В особенности, спровоцированный взрыв в 47-м отсеке, что открыл брешь для идеального, точно рассчитанного удара. Сопротивление и ударило, поставив точку в сражении. Хакс до белой пелены перед глазами хотел знать, как противник проник в отсек и смог взорвать его. Кто держал оборону. Кто был внутри в момент атаки. Почему не было доложено ему лично о контакте с врагом. Почему не сработали внутренние системы безопасности. Кто за всем этим стоял, как и за отключёнными щитами.
И какая в этом всём роль Кайло Рена. В том, что магистр причастен – прямо или косвенно – генерал не сомневался. Слишком хорошо, к своему неудовольствию, знал Рена и то, что свой путь на поверхность планеты магистр, скорее всего, начал именно из взорвавшегося отсека. Другие строения, ведущие во вне, в этой зоне отсутствовали. Что ж, правду Хакс узнает. Получит на руки все протоколы, все последние рапорты, показания оставшихся в живых солдат, офицеров, данные с датчиков слежения, записи с камер наблюдения, информацию с постов. Будет присутствовать на допросах или вести их лично. Истину – это невероятно сложную в поимке тварь – он найдёт и возьмёт за горло. Вытащит на поверхность любой ценой. Причастных к гибели – раздавит. Как омерзительных паразитов, как гадких, бесконечно множащихся тараканов, которым не место в Первом Ордене.
Раненый магистр был нитью к ответам. Деталью в уродливом паззле, который предстояло собрать из обломков, обрывков сведений и слов каждого выжившего. Если главнокомандующему вообще позволят это сделать, а не отстранят от командования и отправят на гауптвахту.
– Вы не на том сосредоточены, Рен, – интонации выдавали издёвку, фальшивое участие, будто, на какое-то мгновение, Армитажу и правда было дело до того, что чувствует и о чем думает магистр. – Лучше подумайте, сойдут ли вам с рук ваши собственные ошибки. Или вы считаете, что Верховный лидер оградит вас от Трибунала ввиду вашей уникальности? Великодушно простит ваши бесчисленные, безобразные оплошности?
С каждым словом голос генерала становился всё злее, яростнее, всё больше отдавал металлом и страшной, совершенно лишенной границ, безжалостностью. Хакс смотрел на Рена, неотрывно, холодно, с хорошо читаемым презрением в глазах, и то, что он видел, ему до колкого напряжения в мышцах, в кончиках пальцев нравилось. Будь у него возможность, он бы снова, с прежним удовлетворением, сорвал эту криффову повязку с чужого лица.
– Высшее командование базы до последнего сражалось за неё, верное присяге. Солдаты ни на мгновение не ослабили своих позиций. Никто ни словом, ни действием, ни мыслью не подвёл Первый Орден, готовый отдать свою жизнь за защиту его интересов. Какова ваша роль в этом, магистр? Где были вы, с вашей, – бледные от ярости губы генерала исказились в злобе, пренебрежении, – Силой, стоящей сотен штурмовиков? Возведённой вами же и вашим Орденом в абсолют?
Напряжение, колкую дрожь в пальцах хотелось сбросить. Куда-то деть. Сжать ладони до белых костяшек. Выбросить эту, нагревшуюся от тепла ладони, проклятую рукоять меча. Хакс автоматически завёл руки за спину. Сжал пальцами обнаженное запястье другой руки. Непривычно. Странно. Он почти никогда не снимал перчатки вне своей каюты. Держал руки закрытыми, как предписывал порядок, а теперь? Ещё одно напоминание о том, что всё испорчено Реном. Его кровью. Выброшено в утиль.
Бессмысленно.
– Ответьте сами себе на эти вопросы, – он усмехнулся своей обычной, презрительной усмешкой. – У вас, полагаю, будет время подумать. Всё вспомнить. Вы были одним из моих сокомандующих, вам наравне со мной отвечать за гибель «Старкиллера». И, будьте уверены, я вытащу наружу всю истину. Я пойму, какая роль каждого в этом и ваша в частности. Что вы сделали.
«Или не сделали».
Иногда бездействие было опаснее ошибочных решений. Страшнее и гораздо разрушительнее. Там, где одни без колебаний складывали головы в бою, другие бежали, прячась за чужими спинами. Третьи и вовсе не делали ничего. Вооруженные силы Первого Ордена были гордостью, образцом во многом, вымуштрованные и непоколебимые, но всегда существовали ошибки в системе. Всегда был тот, кто отклонялся от единого порядка. Кто считал себя достаточно свободным для инакомыслия и принятия самостоятельных, противоречащих идеологии и самому Первому Ордену, решений. Рен определенно не был предателем, но его излишняя свобода, не сдерживаемая даже Верховным лидером, именно двадцать четвёртого Селона дорого обошлась.
Как и предательство кого-то из своих.

– Значит, рядом с 47-ым отсеком, в снегу, в собственной крови и со сломанным оружием – это то, где должен находиться магистр Ордена Рен? – Издёвку в голосе генерал Хакс даже не скрывал. – Хорошо, что вы сами осознаёте, где ваше место, Рен.
Он слегка вскинул подбородок, смотрел на магистра, будто собственноручно хотел уничтожить. Это не будет сложно сейчас: Сила, вероятно, отказалась подчиняться Кайло, он не предпринял ни единой попытки сопротивляться там, где раньше дюрасталь разлетелась бы в щепки, как иссохшее дерево, где плоть превратилась бы в кровавое, бесформенное нечто. Иллюзия контроля, власти в эти мгновения, намордника на пасти зверя. Раненого зверя, иначе Хакс бы даже не приблизился. Это пьянило и это, дешёвое и обесцененное до невозможности, было отвратительно. Как достичь цели, когда она уже не имеет смысла. Отвратителен и Рен с его отчаянным сопротивлением очевидным вещам. Следовало оставить его там, в заснеженном лесу, у пропасти, умирающего вместе с базой. Оправданный конец для такого неуправляемого ублюдка, каким Кайло всегда был. Там ему самое место.
Верховный лидер считал иначе.
Хакс слегка склонил голову набок. Презрительная усмешка перетекла в оскал, онемели пальцы, до боли сжимающие рукоять сломанного меча. Лучше бы Рен молчал.
– Несомненно, – ответил генерал, поразительно успешно владея голосом. От бешенства, которое мог вызвать в нём только магистр, казалось, перестало хватать воздуха, но всё, чем выдал себя Армитаж, это исказившейся линией рта. – Верховный лидер охотно выслушает причины вашего провала, а также почему вас потребовалось спасать и привлекать для этой задачи главнокомандующего.
Слишком опрометчивая трата ресурсов – охарактеризовал бы это Хакс, не являйся он тем самым главнокомандующим. Слишком много чести – сказал бы он сейчас. Главнокомандующий военной базы, брошенный на спасение магистра Рен, когда всё в огне, а обратный отсчет исчисляется мгновениями, – это абсолютно нецелесообразный ход. Магистра вытащили бы обычные штурмовики, в их компетенции и профессионализме, взращенном с самых малых лет, генерал не сомневался. Он был ответственен за их подготовку, а на «Старкиллере» служили лучшие из лучших. Верные присяге, идеалам Первого Ордена, не единожды проверенные в психологически сложнейших ситуациях. Выкованные в огне, лишениях и ужасах солдаты. Каждый из них пошел бы до конца.
Не каждый.
Был предатель. Несколько предателей. Кто-то доложил проклятым сопротивленцам о готовящейся атаке. О координатах базы, о её основных характеристиках, слабых местах. Кто-то отключил щиты, но здесь круг подозреваемых был до смешного невелик. Хакс знал каждого в лицо и до последней строчки в досье, кто владел протоколами отключения. Их он уничтожит с особенным пристрастием. Кто-то не доложил о ситуации в 47-м отсеке, о вероятном контакте с врагом или там, или где-то рядом. Кто?
Хакс смотрел на Рена. Пристально, не мигая, до тех пор, пока не стало резать глаза, а ярость, казалось, лишит возможности дышать. Восемь лет. Он отдал этому проекту восемь лет. Построил на нём карьеру, создал нечто грандиозное, не существовавшее никогда раньше, объявил галактике о Первом Ордене так, как предписывала его доктрина: бескомпромиссно, жестоко, пробив в республиканских сердцах и экономике такую брешь, что враги Порядка отправятся не скоро. Если вообще оправятся.
А потом. Потом ударили в ответ. Незамедлительно, исподтишка, прорвав оборону изнутри. База уничтожила сама себя, исторгла всю энергию поглощенной звезды, став сверхновой. Почти весь личный состав погиб, но об истинных потерях ещё предстояло узнать. Хакс мог только предполагать, но, владея всеми изначальными данными, распределением ресурсов, затратами, экономической и финансовой составляющей, знал, что почти не ошибается в своих догадках. Этим ударом Первый Орден пытались поставить на колени.
Магистр определённо играл в случившемся какую-то роль. Попал в переплетение событий, так, что в напоминание останутся шрамы. Ошибся где-то, но была ли его ошибка критичней ошибок Хакса?
Генерал руководил обороной, нёс ответственность за весь военный комплекс, за каждого человека личного состава. На нём кровь каждого солдата. Он не предотвратил. Не вытащил их из пекла. На войне такое случается. Безвозвратные военные потери. Каждый из них мог попасть в этот список.
– Генерал, – в медотсеке, переступив порог, появился штурмовик. Вытянулся по стойке смирно. Хакс обернулся к нему, взглядом разрешая говорить.
– На «Господстве» подготовлено необходимое оборудование и операционная для магистра, как вы и приказывали. До штаб-квартиры полчаса пути.
– Хорошо, – отозвался Армитаж. – Разрешаю идти.
Когда солдат скрылся за дверьми, что с шипением сомкнулись за его спиной, Хакс развернулся к магистру, прислонился к койке, присев на самый край. Руки теперь держал перед собой, задумчиво проводя большим пальцем по гладкой поверхности меча.
– Видите ли, Рен, я чувствую ложь, как гниль. От ваших слов, хоть сказали вы и не много, ложью воняет, – он не то улыбнулся, не то усмехнулся, будто с каким-то сочувствием, болезненным участием, но в светлых глазах не было ничего, кроме безжалостности человека, который не остановится ни перед чем. – Вы врёте мне. Вы врёте и самому себе, Кайло. Вы считаете, что были и остаётесь правы, но это не так. Посмотрите на своё лицо, на сломанный меч. Считаете, что Верховный лидер вас послушает, но где та пленная девчонка, которую он велел привести к вам? И где доказательства, что это не её диверсия, стоившая Первому Ордену базы?
Он окинул взглядом лицо магистра, спустился вдоль разливающегося кровью шрама, до самой линии оставшейся на месте повязки. Вернулся к глазам.
– А, прошу прощения, вам ещё не довелось увидеть её работу. Её же?
С этими словами Хакс поднялся, нашёл среди медицинских принадлежностей небольшое зеркало. Вернувшись, сел на койку рядом с Кайло, ближе, чем находился до этого, наклонившись к магистру, подхватил его сзади головы. С каким-то непонятным самому удовольствием запустил пальцы в смоляные кудри, сжал их, не давая возможности пошевелиться. Сунул зеркало ему перед лицом.
– Смотрите, – процедил не сразу, дав Рену время полюбоваться на чудовищную рану, украшающую теперь его лицо. – Вот так это выглядит. Вы считаете это допустимым? Чтобы враги Первого Ордена обезображивали вас так, как им вздумается? Я не вижу в вас решимости поквитаться с ними, приложить всё возможное, чтобы они ответили по заслугам. Вы пытаетесь скрыть факты, а значит, вам есть что скрывать.

Отредактировано Armitage Hux (17-12-2025 20:52:52)

Он поплатился за опрометчивость: почувствовал, как пальцы, сжимающие в кулаке чужие волосы, обожгло что-то горячее, вязкое. Потекло по коже за рукав кителя, к локтю. Кровь. Из-за сорванной повязки она теперь шла, не останавливаясь, и успела пропитать всё вокруг. Даже подушку, на которой Рен лежал, и постель. По нервам продрало от омерзения. Но Армитаж не пошевелился, не поменял своего положения рядом с магистром. Это, видит бездна, не самое отвратительное, с чем ему приходилось сталкиваться за годы военной службы. Часто допросы были куда более мерзкими, грубыми и бесчеловечными.
Это – необходимость.
Насилие – лишь инструмент. Один из инструментов. Всё дело в понимании стратегии. В своевременном и точном применении этого инструмента. Боль, так или иначе, действовала на всех, давала жертве мало с чем сравнимое ощущение собственного бессилия и беспомощности. Идущая вместе с физическим увечьем, многократно усиливала эффект. Разумные готовы во что бы то ни стало, до последнего, избегать этого ужаса, страх перед которым был вплавлен в их инстинкты. Боль означала проигрыш. Означала смерть.
Сильнее физической боли могла быть только боль эмоциональная, и здесь её возможности не имели границ. На магистра, казавшегося в какие-то моменты неуязвимым, недосягаемым для обычного оружия и приёмов ведения боя, действовало и то, и то другое. Сильнее, чем Хакс предполагал. Сейчас Рен был незащищен перед ним, словно с него сорвали всю броню, пропустили через что-то, к чему он оказался совершенно не готов, и это сломило его в какой-то степени. Движимый расчетом, холодной, лишенной малейших привязанностей, жаждой превосходства Хакс будто вогнал в это незащищенное, обнаженное нутро острый клинок.
Не отрываясь, он наблюдал. Как дрогнули чужие ресницы, с трудом открылись глаза, как взгляд столкнулся с тем, что представляло собой новую и неизменную реальность. Уродливую по своей сути: длинный шрам через всё лицо. Отсутствие повязки хорошо демонстрировало то, что Рен был вынужден наблюдать. Теперь, смотря на обожженную рану так близко, Хакс понимал, что не ошибся в своих выводах: это совершенно точно была нанесенная лазером травма.
Должно быть больно налететь на оружие, которым сражаешься. Которое должно использоваться против врагов Первого Ордена, уничтожать их, внушать страх, порабощать. Армитаж почувствовал, как против воли сильнее сжимает чужие волосы.
«Старкиллер» был точно таким же оружием.
За всё своё существование Первый Орден ещё не сталкивался с потерями такого масштаба и значимости. Полученное превосходство из-за уничтожения флота Республики оказалось перевёрнуто с ног на голову. Эффект внезапности, демонстрация чудовищной, колоссальной угрозы, которая могла одним махом уничтожить любую цель в галактике больше не были на стороне Первого Ордена. Тактика подавления и подчинения больше не работала. «Старкиллер» забрал служивших на нём солдат с собой, в пекло.
Разница в том, что генерал Хакс сделал всё возможное, чтобы не допустить потери базы. В отличие от магистра, у которого остался не выполненным приказ, отданный Верховным лидером ранее.
Убедить Армитажа в обратном не сможет даже расследование и алиби магистра, если таковое вообще найдется. Разговора с Кайло оказалось достаточно. Рен определенно точно был виновен.
Чужие пальцы сомкнулись на его запястье, генерал запоздало осознал, что рука была неестественно холодной, вероятно, от потери крови. Прежней силы в ней не было. Магистр будто превратился в безвольную куклу, без стремления к существованию, к борьбе и сопротивлению.
Произнесённые слова Армитаж расслышал с трудом. Смысл дошёл позже. Казался немыслимым.
Рен просил.
Хакс не знал, что чудовищнее: проигрыш магистра, из-за которого был задействован даже Верховный лидер, его омерзительная рана с заливающей руку кровью или эта проклятая, уничижительная просьба. Ему будто опалило грудную клетку изнутри раскаленной магмой. Затопило разум бешенством, каким-то уродливым омерзением и, пришедшем немного позже, собственным превосходством. Кайло в эти мгновения будто лежал не перед-под ним, на койке, а где-то внизу, на замаранном кровью полу, у его военных сапог.
И просил прекратить.
– В самом деле? – Генерал вскинул светло-рыжую бровь. Его рот исказился от пренебрежения. От нескрываемой неприязни. – Вы ещё более отвратительны, чем я думал, магистр.
Смотреть на раны непросто. На полученные своим собственным, либо очень похожим на собственное оружие, тем более. Теперь эта рана с Реном навсегда, даже если заживёт. Останется шрам, вместе со шрамами остальными. Но в отличие от них, этот не будет сокрыт одеждой, слоями ткани и бронёй. Чтобы смотреть на свои раны нужно мужество. Стойкость. Закалённая, прочная, нерушимая, такая же, как вера в Новый Порядок, в Первый Орден.
Магистр ошибся. Хакс не переносил тех, кто ошибается. Кто становится бесполезным. Если Верховный лидер видел в Кайло Рене какой-то смысл, то Хакс – нет. Не в том Рене, который сейчас лежал на койке, истекая кровью и даже не в силах сделать хоть что-то, кроме как просить прекратить.
Даже Сила ему была сейчас неподвластна.
Хакс отстранился, опуская его голову обратно на подушку, поднялся. Левая рука, рукав – всё было в крови. Это ощущение хотелось убрать, смыть, устранить любым способом. Он отправил зеркало на тумбочку рядом. Отошёл на пару шагов, но задержался, развернувшись на каблуках.
– Вы – оружие, Рен, – произнёс, не уверенный, слышит ли его магистр. Похоже, сознание снова начало оставлять Кайло. – И ваше единственное призвание – служить идеалам Первого Ордена, воле Верховного лидера, но вы не выполнили даже эту задачу. Считаете себя особенным, что ваша Сила даёт вам хоть какие-то гарантии, отличает вас от других солдат, но не забывайте, что режим не держит бесполезных, слабых людей, он их уничтожает.
Выдержав небольшую паузу, Хакс всё же задержался. Подошёл. В тишине помещения глухо отдались его шаги. Остановился рядом, смотря на неподвижного, мертвенно бледного магистра. Казалось уже не важным, довезут его до «Господства» живым или нет. Он не первый, кто умирает на шаттле от полученных ран. И не последний.
– Любое оружие можно сломать и уничтожить. Любое, Рен.
С этими словами генерал опустил на подушку рядом с ним его сломанный световой меч. Бесполезный, так и не способный оказать хоть какое-то влияние на события. Как и сам магистр. Вопрос в том, сломало ли его окончательно, и готов ли режим простить эту слабость. Заложив руки за идеально прямую спину и не оборачиваясь, Хакс вышел из медотсека. Впереди оставались ничего не значащие десятки стандартных минут до того, как шаттл завершит свой полёт в ангаре штаб-квартиры. За это время оставалось успеть подготовить устный отчет, разрешить себе хотя бы несколько затяжек сигаретным дымом и смыть наконец кровь магистра со своих рук.