« I pledge allegiance to my Flag and the Republic for which it stands,
one Nation, indivisible, with liberty and justice for all »
Original pledge by Francis Bellamy, 1892

Приближением зимы начало тянуть примерно две недели назад. Тогда же у него начала болеть нога: два года назад перебитое резвой английской пулей бедро. Это ранение стоило ему военной службы, Хакс хотел вернуться на фронт, за ним стояла сотня солдат и американская независимость, но война закончилась раньше, чем врачи закончили по кускам собирать его кости. Дрянная погода всегда влияла на застарелые шрамы. Напоминала. Зима – в особенности. Суверенитет Штатов был подтвержден тогда, но всё чаще Хакс задавался вопросом, оправданная ли цена, заплаченная каждым солдатом?
Здесь, в этом богом забытом городишке, в районе Сент-Луиса, он со своими людьми остановился на несколько дней, здесь же и начала впервые чувствоваться зима.
– В этом году раньше холодать начнёт, как считаете, капитан? – Обратился к нему молодой, темноволосый парень, сидящий за импровизированным деревянным столом при входе в дом. Парню было не более двадцати лет, всего одна экспедиция за плечами, но чутье на зверя у него было отменное. Следопыт, каких поискать. Армитаж считал, что был менее опытен в его возрасте. Впрочем, одного чутья в их деле было мало, но Хакс привык доверять интуиции. Людей он видел насквозь.
В последние месяцы это требовалось особенно остро: движимый идеями завершить предыдущую экспедицию, исследовать миссурийское верховье, привлечь к этому опытных звероловов и трапперов, Хакс пошёл на рискованный, но и необходимый шаг. Объявление в местной газете привлекло огромное число людей.
Не всегда тех, на каких Армитаж рассчитывал. Точнее: в подавляющем большинстве не тех. Физические данные были не первостепенны. Было важно другое. Стойкость, мужество, предприимчивость. Сила. Сила духа и характера. Хакс бывал по ту сторону западного фронтира пять раз и никогда не знал, увидит ли снова это солнце, ещё не замороженное суровой зимой.
– Сложно сказать, Митака, – отозвался, щурясь и смотря на медленно поднимающийся над деревянными постройками яркий диск. – Чем раньше наступит зима, тем богаче будет наша добыча.
Спустился по деревянным ступеням, прислонился плечом к столбу, держащему навес. Поморщился от с новой силы занывшего бедра. Перед зданием, где его экспедиция разбила штаб-квартиру, уже с раннего утра толпились люди. Около двадцати сейчас. Армитаж окинул их взглядом. Кажущиеся немолодыми мужики, бороды скрывали истинный возраст, но глаза – отвыкшие от ожидания лучшей жизни, глаза бывалых, где-то даже уставших от своего опыта людей. Разорившиеся фермеры, неудавшиеся бандиты, бродяги, все те, кого отторгла лучшая жизнь развивающейся Америки.
Горы, как и весь Запад, пожирали людей. Любых. В особенности тех, кто устал сражаться.
Хакс неспеша сделал глоток уже почти остывшего кофе. Следовало лучше разогреть чайник, но он хотел проснуться. Выйти наконец из провонявшего лошадиными седлами дома. Выбирать, где остановиться, иногда не приходилось.
– Сколько уже человек?
Кивнул на бумагу перед Митакой. Ещё одно качество, за которое молодой человек ценился: он умел писать и делал это грамотно. У капитана не всегда находилось время на бумажную работу.
– Сегодня уже десять, кхм… капитан?
– Люди мало представляют, куда идут. Что их ждёт. У них есть опыт?
Парень кивнул. Всё же следовало встать раньше, собеседовать лично. Он должен знать, за кого будет нести ответственность. Какими людскими ресурсами располагать. Кого ему надлежит контролировать. Успех кроется в деталях, в непререкаемой внимательности. И даже это, иногда, не гарантирует ничего.
В горах, в непроходимом снегу, в когтях зверей он оставил, пожалуй, слишком много людей. Но больше их забрал фронт.

Отредактировано Armitage Hux (14-01-2026 00:53:16)

– Какая оплата? – Перед столом остановился мужчина лет сорока, небрежная, истертая одежда выдавала в нем человека небольшого достатка, бродягу, может быть. Искателя лучшей жизни, а может, и наёмника. Что-то нехорошее, неясное прослеживалось во всем его виде, в тоне неприятного голоса. – Я слышал на тех землях, свирепствуют апачи.
Митака замялся, бросил короткий взгляд на Хакса, стоящего слегка позади. Капитан сделал ещё один глоток кофе.
– Охотники оставляют себе половину доходов, другую отдают компании, – ответил за помощника, смотря на заросшее густой бородой лицо незнакомца. – Взамен компания предоставляет всё необходимое для звероловства и охоты, включая жилье, ловушки, капканы, оружие. Но вы правы, территория является спорной.
– И сколько вы платите за скальпы ублюдков?
Армитаж слегка прищурился, убрал чашку ото рта. Через его лицо пробежала тень неприязни, гнева, но он быстро совладал с собой. Взгляд стал ледяным.
– Мы пушная компания, сэр, – он почти выплюнул это обращение. – Платим за шкуры животных, а не за убийство людей. Нас защищает суверенитет штатов и войска, при необходимости. Нет, мы не платим за скальпы.
Мужик ухмыльнулся, неприятно, нехорошо, окидывая Хакса нечитаемым, каким-то пренебрежительным взглядом.
– Людей? Эти земли поэтому и сжирают таких, как вы, – он продолжал цедить эту усмешку. – Пока вы считаете краснокожих людьми, они убивают белых. Скольких вы похоронили в снегах, капитан?
– Я запрещаю вам разговаривать со мной в подобном тоне, – отрезал Армитаж. Он мог бы оспорить каждое слово этого убийцы, использующего чужие смерти, как валюту. Как ничего не значащий ресурс. Собственное средство к существованию. – И отказываю в заключении контракта.
Хакс поставил чашку на стол, прямым, неотрывным взглядом смотря на ублюдка. Взгляд не обещал ничего хорошего, если тот продолжит разговор. Забрал у Митаки карандаш, резким движением зачеркнул уже успевшее появиться в журнале имя. Наёмники, весь преступный сброд ему не нужны. Компания обойдется и без них, без их кровавого ремесла.
– Следующий.
Он продолжал смотреть на уже отошедшего мужика, будто хотел прожечь в нём дыру, потом перевёл взгляд на нового подошедшего. Молодой. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Черноволосый, темноглазый. Широкоплечий, хорошо сложен и высокий, наверное, даже выше самого Армитажа. Его лицо капитан не назвал бы хоть сколько-то привлекательным, но такие нравятся женщинам. Бросалось в глаза не это.
А чудовищный, пересекающий всё лицо – ото лба, начинаясь у линии роста волос, и спускающийся до самого воротника – шрам. Хакс проследил по нему взглядом, вернулся к глазам и почувствовал себя странно. Будто столкнулся с чем-то малообъяснимым, непонятным, страшным, если бы не его военное прошлое. Он видел много ранений, оторванных рук и ног, снятые скальпы, выживших после снятия этих скальпов, выживших после пыток, но такой шрам он видел впервые.
Определенно точно не зверь. Но кто-то, кто хорошо знал своё дело, и почему-то не довёл его до конца. У незнакомца остался на месте глаз, ему не перерезали вены или артерии на шее, хотя шрам пролегал прям по ним. Кто-то хотел оставить его в живых. Или просто повезло. В везение Хакс уже давно не верил.
– Пушная компания организует экспедицию, но да, я ответственный за отбор кандидатов, – ответил, спокойно, ничем не выдавая своего ощущения от этого шрама. Чего нельзя было сказать про Митаку: тот смотрел на подошедшего мужчину со смесью страха, даже ужаса и какого-то восхищения, которому наверняка сам ещё не давал отчет. Хорошо бы не стал спрашивать лишнего, но – Хакс знал – в присутствии начальства он не посмеет. И вообще вряд ли посмеет.
– Как к вам обращаться? Я должен задать несколько вопросов.
Армитаж видел людей насквозь, мог составить безошибочное представление, даже ещё не поговорив с человеком, но именно сейчас он будто налетел на глухую стену, попал в темноту, не в силах ничего разглядеть. Проанализировать. Сделать выводы. Но что понял совершенно точно: взять в экспедицию именно этого человека нельзя. Он уже где-то видел такие глаза. Взгляд. Он доверял своей интуиции.

Отредактировано Armitage Hux (10-01-2026 04:00:18)

И всё-таки сегодня ему чертовски не везло.
Хакс намеревался остановить набор людей ещё несколько дней назад, но заместитель убедил его в поспешности подобного решения. Армитаж был склонен считать, что всех, кого необходимо, они уже набрали, и экспедиция может начинать свой путь до ближайшего от Сент-Луиса форта. До первого снега оставалось ещё более трёх недель, до глубокого – больше месяца, а значит, основная группа сможет пройти и конным маршрутом. Если нигде не задерживаться.
Сегодня список кандидатов остановился на десяти и упорно не собирался пополняться, встретившись с прямой, как удар в лицо, реальностью Дикого Запада: с наёмными убийцами, охотниками за головами и всеми теми ублюдками, для кого жизнь человека равнялась истертой монете вшивого доллара. Про честь, порядочность, силу характера и закона этот ад на земле никогда не знал. Армитажу иногда казалось, что он уже забыл, как звучат эти слова в английской речи.
Мужчина со шрамом представился Кайло Реном. Назвался бывшим военным. То, что Хакс про него никогда не слышал, наверное, стоило расценивать как хороший знак. То, что они находились в богом забытом городке, сводило на нет любые знаки. Никто никогда не стал бы давать никаких гарантий о добропорядочности другого человека, а единственной точкой отсчета оставалась собственная интуиция. Когда избежать встречи с любым, даже безобидно выглядящим, человеком, когда вскинуть ружьё, а когда нажать на спуск. Всё чаще Хакс чувствовал давление деревянного приклада на собственное плечо, а палец – на стальном хвосте спускового крючка.
Всё сильнее американская земля извращала людей. Да и были ли они людьми, до того, как бросились сюда, на пропитанный кровью индейцев материк? Хакс не знал. Он был солдатом, офицером, потом охотником и следопытом. Знал наверняка только одно: что хотел видеть в перекрестии прицела не людей, а хищных зверей. В лесу, вдали от кровавого, беззаконного пиздеца, называемого здесь «жизнь». Всё сильнее человек становился человеку злейшим врагом.
Рен вызывал именно это: желание отодвинуть край пальто, расстегнуть кобуру и почувствовать под ладонью рукоять револьвера. От него исходила угроза. И мало что могло убедить Хакса в обратном.
– В каком звании, солдат? – Спросил Армитаж, всматриваясь в его лицо. Не пошевелился, только стиснул руку в кулак, чтобы избавиться от ощущения. – Где и в каком подразделении служил, за кого воевал?
Война отгремела несколько лет назад, и вряд ли могла влиять на жизнь Кайло после. Умеющие стрелять и, более того, умеющие убивать люди часто выбирали кривую дорогу. Хаксу доводилось видеть такими своих сослуживцев. Своих солдат. От этого мучительно скребло где-то за рёбрами.
– Фиксированной оплаты нет, доход зависит от количества добытых шкур, – продолжил капитан, внутренне злясь, что спотыкается взглядом об этот шрам на чужом лице.
Злясь, что по-настоящему не имеет ни единой причины молодому человеку отказать. Пока что. Кайло прав, деньги всем нужны, эти истертые, чеканные монеты, с громогласной «свободой» на одной стороне, и гордым орлом – на другой. Эта валюта, гарантирующая хоть какой-то уровень жизни в штатах. К деньгам Хакс был всю жизнь равнодушен, как равнодушен к славе, власти и борьбе за место под солнцем. В его сердце существовали только долг и ответственность.
Долг к стране, за которую воевал, и ответственность перед людьми, которых поклялся вести за собой.
Впрочем, отказать он мог, просто потому что это свободная страна. Потому что в свои тридцать четыре жив только благодаря интуиции.
– На каких животных охотились, мистер Рен? Приходилось ли принимать участие в экспедициях на неосвоенных землях?
Он слегка прищурился, не отводя взгляда от чужого лица. Боковым зрением видел, как приехал заместитель, спешился с лошади. Привязал её во дворе и, обменявшись кивком с Хаксом, поднялся по лестнице за его спиной. Позже Армитаж собирался обсудить с ним детали маршрута, но уже сейчас мог поклясться, что на возникшую ситуацию у приехавшего была своя точка зрения: по крайней мере он не зашёл в дом, а остался на крыльце, совершенно точно присматриваясь к стоящему перед Хаксом мужчине.

Отредактировано Armitage Hux (15-01-2026 00:24:31)

Существовали люди, с которыми лучше никогда не встречаться, они способны уничтожить в какой-то момент. Будто убийство для них ничего не значит. Убить не обязательно физически. Хакс понял эту простую истину, ещё когда переехал – а по сути просто сбежал – вместе с семьей из Ирландии, родной страны под гнётом британской короны. Ему тогда едва исполнилось двенадцать. Отец был патриотом, входил в число повстанцев, руководил ячейкой партизанского восстания. Был яростным борцом за независимость страны, но борьба эта не увенчалась успехом. Сражения и последующие аресты поставили точку в этом вопросе, и успех оказался отнюдь не на стороне народного восстания. Пришлось скрываться. Штаты принимали всех.
Отец, успевший научить сына превосходно стрелять и ездить верхом, умер двумя годами позже от лихорадки, мать убил её непостоянный любовник, в ревностной и пьяной горячке, и тогда Армитаж впервые увидел истинное лицо этой страны. Лицо, которое не хотел бы видеть никогда: беспринципность, уродливая подлость, облаченная в грязные лохмотья, с револьвером в трясущейся руке, и кровавое пятно, ползущее всё дальше и дальше от волос его лежащей на полу матери. Армитаж тогда первый раз убил. Осознано. Из отцовского ружья.
Страшнее убийц могли быть только те, кто сделал убийство своим промыслом. Такие, как тот охотник на индейцев. Возможно такие, как стоящий перед ним Рен.
В Кайло чувствовалось что-то ещё. Хакс не мог понять что именно. Какая-то неторопливость хищника, какого ещё не доводилось повстречать, беспощадность в темноте глаз, но, возможно, это оставила свой след война. Хакс тоже убивал. Убивал много, выполняя приказы. Мог сделать это быстро, не дрогнувшей рукой. И, что чудовищнее прочего, не испытывать после кошмаров. Возможно потому что убивал англичан. Возможно потому что сны ему никогда не снились.
Рен воевал на той же стороне, что и он, и это, против воли, дало в неприступности Армитажа трещину. Рен ходил на диких зверей, которые у многих пушных компаний представляли основной интерес.
Но этого было мало. Слишком мало, чтобы Хакс изменил своей интуиции.
– Мистер Рен, – произнёс он, гипнотизируя взглядом проколы чужих зрачков. Запоздало осознал, что смотрит на Рена снизу вверх. Не сильно, но ощутимо. Это почему-то задело где-то внутри за живое. – Боюсь, компания уже наняла всех необходимых людей. Но мы рассмотрим вашу кандидатуру, кто-то из охотников может не выйти или отказаться. Оставьте контакты, как с вами связаться.
Митака, переставший, наконец, рассматривать Рена и делающий вид, что весь их диалог был занят заполнением бумаг, удивленно поднял глаза и посмотрел на командира. Хакс сделал вид, что не замечает. Но чего он не мог игнорировать, так это спустившегося обратно вниз заместителя Таниссона.
– Хороший из тебя стрелок? – Начал тот, поигрывая в руке снятой перчаткой и окидывая придирчивым взглядом Кайло. Но скорее не потому что оценивал, а потому что проверял. Ненавязчиво, но достаточно явно, чтобы это не замечать. – Капитан, у нас мало людей, не только держащих в руках оружие, но и умеющих им пользоваться.
– У нас достаточно людей, – отрезал Хакс, поворачиваясь к нему и смотря пристально, предупреждающе. Заместитель не видел очевидных вещей, иногда в силу своего молодого возраста мысля слишком предметно, слишком прямолинейно, не беря во внимание остальное, что один неверно выбранный человек мог поменять весь ход экспедиции, перевернуть с ног на голову все взаимоотношения и все процессы внутри замкнутого социума, обречённого выживать в горах и преследовать общую цель, но именно поэтому руководителем был и бессменно оставался Армитаж.
– Сомневаюсь, что их будет достаточно против апачи, – не отступал от своего Таниссон и у него, как оказалось позже, были причины.
– Если бы я хотел нанимать охрану, я бы делал это не среди наёмников, фермеров и сыновей фермеров, – парировал Хакс, ясно давая понять тоном, что дискуссия закончена. И решение окончательное. Ещё не хватало непрофессионально выяснять отношения перед не нанятым им Реном. Впрочем, какое ему было дело до Рена?
– Я приехал потому, что нам придётся менять маршрут, Хакс, – придвинувшись к Армитажу ближе, сказал заместитель. – В Сент-Луис вернулись солдаты Прайда.
– Обсудим это позже.
Думая о чем-то, Армитаж прищурился. Помолчал. Закусил нижнюю губу. Прайда отправляло американское командование, чтобы дать отпор индейцам, которые становились всё непримиримее к американцам, всё свирепее. Прайда никогда не отправляли просто так, и вот, спустя несколько месяцев, он вернулся. И похоже, не с лучшими новостями. Если Хакс хочет сохранить и уберечь людей, значит, придётся пойти на уступки, нанять по-настоящему умеющих давать отпор солдат. Об этом пытался сказать заместитель.
– Хорошо, – наконец изрёк Армитаж, посмотрел на Кайло. Словам тем, с кем не знаком, он привык не доверять почти всегда. Без исключений. – Что насчет вон тех ворот? Около ста шестидесяти ярдов отсюда.
Кивнул в сторону виднеющихся вдали деревянных столбов с перекладиной и вывеской под ней, с наименованием города.
– Попадёте из моего револьвера между первой и второй букв – возьму в экспедицию.
Таниссон рядом с Хаксом заухмылялся, чувствуя, что к его словам прислушались, находящиеся здесь же, на улице, жители стали с интересом всматриваться, а некоторые, похоже, делать ставки между собой.
Сто шестьдесят четыре ярда отделяли Армитажа от его окончательного решения. Он ставил на то, что Кайло промахнётся. Никто, кроме него самого, не мог так метко стрелять. Особенно, из чужого оружия, для которого это была максимально предельная дальность.
Расстегнув кобуру, он вынул револьвер, перехватил его за дуло и, повернув рукоятью к Кайло, протянул ему.

Отредактировано Armitage Hux (01-02-2026 22:38:45)