« I pledge allegiance to my Flag and the Republic for which it stands,
one Nation, indivisible, with liberty and justice for all »
Original pledge by Francis Bellamy, 1892

Приближением зимы начало тянуть примерно две недели назад. Тогда же у него начала болеть нога: два года назад перебитое резвой английской пулей бедро. Это ранение стоило ему военной службы, Хакс хотел вернуться на фронт, за ним стояла сотня солдат и американская независимость, но война закончилась раньше, чем врачи закончили по кускам собирать его кости. Дрянная погода всегда влияла на застарелые шрамы. Напоминала. Зима – в особенности. Суверенитет Штатов был подтвержден тогда, но всё чаще Хакс задавался вопросом, оправданная ли цена, заплаченная каждым солдатом?
Здесь, в этом богом забытом городишке, в районе Сент-Луиса, он со своими людьми остановился на несколько дней, здесь же и начала впервые чувствоваться зима.
– В этом году раньше холодать начнёт, как считаете, капитан? – Обратился к нему молодой, темноволосый парень, сидящий за импровизированным деревянным столом при входе в дом. Парню было не более двадцати лет, всего одна экспедиция за плечами, но чутье на зверя у него было отменное. Следопыт, каких поискать. Армитаж считал, что был менее опытен в его возрасте. Впрочем, одного чутья в их деле было мало, но Хакс привык доверять интуиции. Людей он видел насквозь.
В последние месяцы это требовалось особенно остро: движимый идеями завершить предыдущую экспедицию, исследовать миссурийское верховье, привлечь к этому опытных звероловов и трапперов, Хакс пошёл на рискованный, но и необходимый шаг. Объявление в местной газете привлекло огромное число людей.
Не всегда тех, на каких Армитаж рассчитывал. Точнее: в подавляющем большинстве не тех. Физические данные были не первостепенны. Было важно другое. Стойкость, мужество, предприимчивость. Сила. Сила духа и характера. Хакс бывал по ту сторону западного фронтира пять раз и никогда не знал, увидит ли снова это солнце, ещё не замороженное суровой зимой.
– Сложно сказать, Митака, – отозвался, щурясь и смотря на медленно поднимающийся над деревянными постройками яркий диск. – Чем раньше наступит зима, тем богаче будет наша добыча.
Спустился по деревянным ступеням, прислонился плечом к столбу, держащему навес. Поморщился от с новой силы занывшего бедра. Перед зданием, где его экспедиция разбила штаб-квартиру, уже с раннего утра толпились люди. Около двадцати сейчас. Армитаж окинул их взглядом. Кажущиеся немолодыми мужики, бороды скрывали истинный возраст, но глаза – отвыкшие от ожидания лучшей жизни, глаза бывалых, где-то даже уставших от своего опыта людей. Разорившиеся фермеры, неудавшиеся бандиты, бродяги, все те, кого отторгла лучшая жизнь развивающейся Америки.
Горы, как и весь Запад, пожирали людей. Любых. В особенности тех, кто устал сражаться.
Хакс неспеша сделал глоток уже почти остывшего кофе. Следовало лучше разогреть чайник, но он хотел проснуться. Выйти наконец из провонявшего лошадиными седлами дома. Выбирать, где остановиться, иногда не приходилось.
– Сколько уже человек?
Кивнул на бумагу перед Митакой. Ещё одно качество, за которое молодой человек ценился: он умел писать и делал это грамотно. У капитана не всегда находилось время на бумажную работу.
– Сегодня уже десять, кхм… капитан?
– Люди мало представляют, куда идут. Что их ждёт. У них есть опыт?
Парень кивнул. Всё же следовало встать раньше, собеседовать лично. Он должен знать, за кого будет нести ответственность. Какими людскими ресурсами располагать. Кого ему надлежит контролировать. Успех кроется в деталях, в непререкаемой внимательности. И даже это, иногда, не гарантирует ничего.
В горах, в непроходимом снегу, в когтях зверей он оставил, пожалуй, слишком много людей. Но больше их забрал фронт.

Отредактировано Armitage Hux (14-01-2026 00:53:16)

– Какая оплата? – Перед столом остановился мужчина лет сорока, небрежная, истертая одежда выдавала в нем человека небольшого достатка, бродягу, может быть. Искателя лучшей жизни, а может, и наёмника. Что-то нехорошее, неясное прослеживалось во всем его виде, в тоне неприятного голоса. – Я слышал на тех землях, свирепствуют апачи.
Митака замялся, бросил короткий взгляд на Хакса, стоящего слегка позади. Капитан сделал ещё один глоток кофе.
– Охотники оставляют себе половину доходов, другую отдают компании, – ответил за помощника, смотря на заросшее густой бородой лицо незнакомца. – Взамен компания предоставляет всё необходимое для звероловства и охоты, включая жилье, ловушки, капканы, оружие. Но вы правы, территория является спорной.
– И сколько вы платите за скальпы ублюдков?
Армитаж слегка прищурился, убрал чашку ото рта. Через его лицо пробежала тень неприязни, гнева, но он быстро совладал с собой. Взгляд стал ледяным.
– Мы пушная компания, сэр, – он почти выплюнул это обращение. – Платим за шкуры животных, а не за убийство людей. Нас защищает суверенитет штатов и войска, при необходимости. Нет, мы не платим за скальпы.
Мужик ухмыльнулся, неприятно, нехорошо, окидывая Хакса нечитаемым, каким-то пренебрежительным взглядом.
– Людей? Эти земли поэтому и сжирают таких, как вы, – он продолжал цедить эту усмешку. – Пока вы считаете краснокожих людьми, они убивают белых. Скольких вы похоронили в снегах, капитан?
– Я запрещаю вам разговаривать со мной в подобном тоне, – отрезал Армитаж. Он мог бы оспорить каждое слово этого убийцы, использующего чужие смерти, как валюту. Как ничего не значащий ресурс. Собственное средство к существованию. – И отказываю в заключении контракта.
Хакс поставил чашку на стол, прямым, неотрывным взглядом смотря на ублюдка. Взгляд не обещал ничего хорошего, если тот продолжит разговор. Забрал у Митаки карандаш, резким движением зачеркнул уже успевшее появиться в журнале имя. Наёмники, весь преступный сброд ему не нужны. Компания обойдется и без них, без их кровавого ремесла.
– Следующий.
Он продолжал смотреть на уже отошедшего мужика, будто хотел прожечь в нём дыру, потом перевёл взгляд на нового подошедшего. Молодой. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Черноволосый, темноглазый. Широкоплечий, хорошо сложен и высокий, наверное, даже выше самого Армитажа. Его лицо капитан не назвал бы хоть сколько-то привлекательным, но такие нравятся женщинам. Бросалось в глаза не это.
А чудовищный, пересекающий всё лицо – ото лба, начинаясь у линии роста волос, и спускающийся до самого воротника – шрам. Хакс проследил по нему взглядом, вернулся к глазам и почувствовал себя странно. Будто столкнулся с чем-то малообъяснимым, непонятным, страшным, если бы не его военное прошлое. Он видел много ранений, оторванных рук и ног, снятые скальпы, выживших после снятия этих скальпов, выживших после пыток, но такой шрам он видел впервые.
Определенно точно не зверь. Но кто-то, кто хорошо знал своё дело, и почему-то не довёл его до конца. У незнакомца остался на месте глаз, ему не перерезали вены или артерии на шее, хотя шрам пролегал прям по ним. Кто-то хотел оставить его в живых. Или просто повезло. В везение Хакс уже давно не верил.
– Пушная компания организует экспедицию, но да, я ответственный за отбор кандидатов, – ответил, спокойно, ничем не выдавая своего ощущения от этого шрама. Чего нельзя было сказать про Митаку: тот смотрел на подошедшего мужчину со смесью страха, даже ужаса и какого-то восхищения, которому наверняка сам ещё не давал отчет. Хорошо бы не стал спрашивать лишнего, но – Хакс знал – в присутствии начальства он не посмеет. И вообще вряд ли посмеет.
– Как к вам обращаться? Я должен задать несколько вопросов.
Армитаж видел людей насквозь, мог составить безошибочное представление, даже ещё не поговорив с человеком, но именно сейчас он будто налетел на глухую стену, попал в темноту, не в силах ничего разглядеть. Проанализировать. Сделать выводы. Но что понял совершенно точно: взять в экспедицию именно этого человека нельзя. Он уже где-то видел такие глаза. Взгляд. Он доверял своей интуиции.

Отредактировано Armitage Hux (10-01-2026 04:00:18)