Сообщение о том, что агент встретился на Бастионе с необходимым человеком и встреча это прошла успешно, застало Хакса на планете Дэлла, в Неизведанных регионах, на которой он провёл последние несколько суток. Здесь круглый год шёл снег, температуры не поднимались выше минус десяти градусов, делая мир крайне непригодным для почти любой жизни, но именно эта планета больше прочих подошла под требования Научного Корпуса и Армитажа, как куратора проекта, в частности.
Здесь уже почти год как раскинулось строительство второго «Старкиллера». Сюда, в числе прочего, была отправлена дивизия наиболее идеологически преданных военных, под командованием генерал-майора, доказавшего исключительную верность идеям Первого Доминиона, и этим утром генерал Хакс присутствовал на смотре войск, должных защищать военную базу ценой своих жизней. В прошлый раз он где-то ошибся, это не могло повториться снова. Многое с тех пор было пересмотрено в подходах и методах.
– Генерал, – рядом с Хаксом, находящимся в числе небольшой делегации, возник полковник, один из его адъютантов. Отдал честь. Армитаж перевёл на него взгляд, кивнул, разрешая доложить. Делегация тактично оставила их один на один.
– Информация о встрече подтверждена, адрес и время без изменений.
Агент, который не знал ничего лишнего и по факту являлся случайно подвернувшимся Первому Доминиону и успешно завербованным человеком на Бастионе, отработал хорошо. Больше от него ничего не требовалось, даже если начнут спрашивать, его ответы окажутся крайне не информативными. Многие в этой галактике хотели бы встретиться с известнейшей имперкой, гранд-адмиралом в прошлом, Рэй Слоан.
И потому что восхищались, и потому что ненавидели. Потому что между двумя державами, одна из которых нарекла себя таковой меньше месяца назад, у неё было наиболее неоднозначное положение. Шаткое, по мнению лично Хакса.
Что он испытывал и как относился – уже давно было оставлено в прошлом, ещё в двадцать первом году. Прописано позже черным по белому, в засекреченных доминионских бумагах, информирующих о положениях касательно сделавшей выбор в пользу Империи. В инструкциях, касательно любого, кто осмелился пойти против Первого тогда ещё Ордена. Любого предателя. Он испытывал только то, что взрастили в нём с шестилетнего возраста: никакой пощади и понимания.
Так уж вышло, что Рэй Слоан ещё могла оказаться Доминиону полезной. Могла. Чисто гипотетически.
– Хорошо, – отозвался генерал. Холодно и по-уставному четко. Ничего не испытал, узнав, что она не отказала. Для него это оставалось работой, несмотря на уходящее далеко в прошлое личное. – Далее действовать по плану.
План включал в себя подготовку ко встрече – где информация, собранная лично Хаксом о Слоан была лишь малой, ничего не значащей частью, – непосредственно визит на Бастион и готовность к любым исходам. Встреча могла пойти криффски не так, о возможностях Рэй Хакс никогда не обманывался, у неё оставались знакомства и связи. Он слишком хорошо знал её в своё время, выучил методы гранд-адмирала, в суровости и беспристрастности которых не приходилось сомневаться. Поэтому Доминион должен быть готов.
В конце концов, она его тоже знала. Так, как никто иной. Рассмотрела силу и несгибаемость там, где остальные видели слабость тела и безропотное послушание. Времена изменились, от слабости и безропотности не осталось и следа. Осталось только то, что видела в нём Рэй. Помноженное на беспрекословную идеологическую преданность.
За преданность убивали. За предательство, впрочем, тоже. Хакс не сомневался, что – пойди что не так – у Слоан не дрогнет рука.
У него, впрочем, тоже.
Доминион знал многих имперцев, чтивших только Старую Империю и её порядки, и всё равно заключивших с Доминионом договор. Пошедших на сотрудничество. Ни один из них не был похож на другого, сходились лишь в одном: в несогласии с текущими порядками. С жаждой вернуться к давно минувшим временам, когда величие Империи внушало ужас и держало галактику в беспрекословном, суровом порядке. Когда не было места слабым решениям и слабым правителям.
Насколько была не согласна Рэй с политикой и местом Осколка в общей расстановке сил, и не согласна ли вообще, предстояло выяснить.
Как бы то ни было, встреча была организована исключительно в интересах Первого Доминиона, должна была произойти секретно. Вот только инициатором – когда Руководство, в состав которого Армитаж входил как временно исполняющий обязанности главнокомандующего, заговорило про Рэй – стал Хакс. Он взял это на себя и взял – насколько возможно – тайно. Ставки оказывались слишком высоки. И проблемы, идущие прямиком из своего прошлого, Армитаж привык решать лично. Ему всегда хватало духа встречаться с ними лицом к лицу. Не дрогнув. И, видит бездна, ничего не испытывая при этом, ничего лишнего.
Командной шаттл типа «Ипсилон», получив разрешение на посадку на Бастионе, приземляться в космопорте не стал, а взял курс прямиком к пригороду столицы. Там, сложив крылья, плавно опустился на гранитные плиты небольшой площадки для истребителей или шаттлов. За иллюминатором во всей красе раскинулся идеалистический сад, с прямыми дорожками, строгими линиями геометрии. Будто кто-то пытался привнести строгость и порядок в буйство природы, согласно своим впаянным в голову представлениям. Привитым за годы службы, например. Вымеренный по линейке порядок, от порядка в собственной голове до порядка во всей галактике. Политического, идеологического или любого другого.
Армитаж пригладил перчаткой волосы, поднявшись, одернул рукава шинели. Ждать не имело смысла. Оказываясь в любых обстоятельствах и на любой территории, он привык не мешкать, не прятаться, идти до конца. На переговорах или на фронте.
Время показывало одиннадцать стандартных часов. Ни минутой раньше, ни минутой позже он, пройдя по аккуратно убранной садовником главной дорожке, остановился у тяжелой двери старого поместья. Вот где она предпочитала проводить заслуженный отдых. В спокойствии и тишине, среди зелени, от обилия которой начинали болеть непривыкшие глаза, в обстановке, такой далекой от воинской службы, субординации, бесконечных коридоров звездных разрушителей, в конце концов.
Дверь распахнулась и на пороге Хакс лицезрел тви'лекку, которая почти мгновенно спала с лица. Армитаж окинул её надменным, ледяным взглядом, очень успешно прячущем отвращение. В Доминионе такого не случалось, чтобы высокопоставленному офицеру двери открывал ксенос.
Омерзение продралось по нервам, Армитаж почувствовал, как сильнее стискивает запястье руки за спиной. Тви'лекке хватило сообразительности пригласить его пройти дальше и поскорее убраться с глаз долой.
В одиночестве ему остаться не дали, сняли шинель и фуражку – и от одной мысли, что эти предметы одежды могут оказаться в руках ксеносов сделалось дурно – и провели дальше, в гостиную. Большие застекленные окна впускали обилие света в помещение, во всех живописных красках прямо за ними красовался сад, и Хакс запоздало поймал себя на мысли, что вот так, оказывается, выглядит весна. Весна, проводимая в отставке, на планете-столице державы, которой присягнула четырнадцать лет назад, в одностороннем порядке разорвав присягу другую.
Сколько Рэй Слоан знала о Первом Ордене, когда покинула его ряды? До чудовищного много. Сколько из этого она рассказала?
Он услышал приближающиеся шаги – смешно, даже походку не забыл – и повернулся к вошедшей.
Удивительно, но время её не изменило, несмотря на все почти пятнадцать минувших лет. Точнее, оставило узнаваемой настолько, будто последний раз они виделись вчера. Хакс взгляд выдержал, не шевельнулся, стоя прямо, гордо, с непоколебимым чувством собственного достоинства. Смотрел в ответ. Он уже давно не был мальчишкой, оканчивающим военную Академию, он был на равных. Даже больше: был не в отставке и при исполнении.
– Гранд-адмирал, – ответил уставным приветствием, когда Слоан нарушила тишину, даже несмотря на то, что она уже давно была в отставке. Шаг навстречу у иных людей мог значить расположение, но в контексте конкретно Рэй с успехом мог значить и шаг перед тем, как сопроводить прочь. Однако она не стала. Был ли то интерес или что иное, Армитаж не знал. Не мог прочитать в тёмных глазах. – Бастион определенно стоит того, чтобы его посетить.
На Бастионе он провёл неудавшиеся переговоры, лишился ноги, на Бастионе позже был заключён договор текущий, связавший Осколок Империи и Первый Доминион обязательствами друг перед другом. На Бастион он смотрел с мостика «республиканского» корабля, открывая по столице огонь. Одновременно с атакой Эндекса.
Теперь беспрепятственно, на правах союзника, мог посещать имперскую столицу. Бастион ему совершенно точно нравился, но нравился бы гораздо больше под иной властью, ту, которую он представлял.
Слоан не пригласила его сесть. Армитаж остался недвижим. Тви'лекка – та самая, что открыла ему дверь – тихо скользнула в комнату, расставила на небольшом столике блюдца, чашки, небольшой чайник. Исчезла также бесшумно, как и появилась. Хакс не любил ксеносов, не любил чай и ненавидел, когда его называли только по имени.
– Мне следует спросить то же, гранд-адмирал Слоан, ваше мнение будет куда более объективным, – голос звучал бесстрастно. Ничто не отразилось на лице генерала, будто они и не расставались в тех обстоятельствах, в которых расстались. – Но я спрошу иное: чем измеряется верность?
Отредактировано Armitage Hux (24-08-2026 21:46:43)
