Kylo Ren, Poe Dameron
Время: 19.V.34 ПБЯ, вторая половина дня
Место: база Сопротивления на Крайте
Описание: генерал Органа разрешает По навестить Кайло. Вице-адмирал Холдо разрешает По навестить Кайло. Разрешения у Кайло никто не спрашивал.
Ура! Нам 8 (ВОСЕМЬ!) лет! Давайте поздравлять друг друга и играть в фанты! (А ещё ищите свои цитаты в шапке - мы собрали там всех :))
Ищем самого спокойного и терпимого рыцаря Рен в этом безумном мире
Ищем медицинское светило, строгого медика, способного собрать мясной конструктор под названием “человек” и снова отправить его на работу.
Ищем самого отбитого мудака по мнению отбитых мудаков для Джин Эрсо.
Ищем подрастающее имперское солнышко, которое светит, но не всем.
Ищем генерала Дэвитса Дравена, командира самой задорной разведки в этой Галактике.
Ищем талантливого ученика и личную головную боль Магистра Рен.
Ищем генерала разведки, командира самой отбитой эскадрильи эвер, гениального актера, зловредного пирата и заботливого мужа в одной упаковке.
Ищем По Дэмерона, чтобы прыгнуть в крестокрыл и что-нибудь взорвать.
Ищем лучшего моффа Империи, по совместительству самую жизнерадостную сладкую булочку в галактике.
Ищем левую руку мастера Иблиса, самый серьёзный аргумент для агрессивных переговоров.
Ищем имперского аса и бывшую Руку Императора, которая дотянулась до настоящего.
Ищем сына маминой подруги, вгоняет в комплекс неполноценности без регистрации и смс.
Ищем майора КорБеза, главного по агрессивным переговорам с пиратами, контрабандистами и прочими антигосударственными элементами.
...он сделает так, как правильно. Не с точки зрения Совета, учителя, Силы и чего угодно еще в этой галактике. Просто — правильно. Без всяких точек зрения.
...ну что там может напугать, если на другой чаше весов был человек, ценность которого не могла выражаться ничем, кроме беззаветной любви?
— Ну чего... — смутился клон. — Я не думал, что так шарахнет...
Выудив из кармана листок флимси, на котором он производил расчёты, Нексу несколько секунд таращился в цифры, а потом радостно продемонстрировал напарнику:
— Вот! Запятую не там поставил.
Он тот, кто предал своих родных, кто переметнулся на вражескую сторону. И он теперь тот, кто убил своего собственного отца. Рука не дрогнула в тот момент. Кайло уверял себя, что все делает правильно. Слишком больно стало многим позже.
Дела, оставленные Кайло, походили на лабиринт, где за каждым поворотом, за каждой дверью скрывались новые трудности, о существовании которых в былые годы рыцарства Анук даже и не догадывалась.
Ловушка должна была закрыться, крючок – разворотить чужие дёсны, намертво привязывая к Доминиону. Их невозможно обмануть и обыграть. Невозможно предать до конца.
Ей бы хотелось не помнить. Вообще не помнить никого из них. Не запоминать. Не вспоминать. Испытывать профессиональное равнодушие.
Но она не закончила Академию, она не умеет испытывать профессиональное равнодушие, у нее даже зачёта не было по такому предмету, не то что экзамена.
— Ты ошибаешься в одном, Уэс. Ты не помешал ему, но ты так и не сдался. Даже когда казалось, что это бесполезно, ты показывал ему, что тебя нельзя сломать просто так. Иногда… Иногда драться до последнего – это все, что мы можем, и в этом единственная наша задача.
Там, где их держали, было тесно, но хуже того – там было темно. Не теснее, чем в стандартной каюте, а за свою жизнь в каких только каютах он не ютился. Но это другое. Помещение, из которого ты можешь выйти, и помещение, из которого ты выйти не можешь, по-разному тесные. И особенно – по-разному тёмные.
— Меня только расстраивает, на какое время выпал этот звёздный час. Когда столько разумных ушло из флота, не будет ли это предательством, если я вот так возьму и брошу своих?
Не бросит вообще-то, они с Разбойной формально даже в одном подчинении – у генерала Органы. Но внутри сейчас это ощущается как «бросит», и Каре хочется услышать какие-то слова, опровергающие это ощущение.
Лучше бы от своих, но для начала хотя бы от полковника.
Да и, в конце концов, истинные намерения одного пирата в отношении другого пирата — не то, что имеет смысл уточнять. Сегодня они готовы пристрелить друг друга, завтра — удачно договорятся и сядут вместе пить.
Я хотел познакомиться с самим собой. Узнать, что я-то о себе думаю. Невозможно понять, кто ты, когда смотришь на себя чужими глазами. Сначала нужно вытряхнуть этот мусор из головы. А когда сам с собой познакомишься, тогда и сможешь решить, какое место в этом мире твое. Только его еще придется занять.
Сколько раз она слышала эту дешёвую риторику, сводящуюся на самом деле к одному и тому же — «мы убиваем во имя добра, а все остальные — во имя зла». Мы убиваем, потому что у нас нет другого выхода, не мы такие — жизнь такая, а вот все остальные — беспринципные сволочи, которым убить разумного — что два пальца обсморкать, чистое удовольствие.
В готовый, но ещё не написанный рапорт о вражеской активности в секторе тянет добавить замечание «поведение имперцев говорило о том, что их оставили без увольнительной на выходные. Это также может являться признаком...».
Джин не смотрит ему в спину, она смотрит на место, где он стоял еще минуту назад, — так, словно она просто не успевает смотреть ему вслед.
Лея уже видела, на что он способен, и понимала, настоящей Силы она еще не видела. Эта мысль… зачаровывала. Влекла. Как влечет бездонная пропасть или хищное животное, замершее на расстоянии вытянутой руки, выжидающее, готовое к нападению.
Как удивительно слова могут в одно мгновение сделать всё очень маленьким и незначительным, заключив целый океан в одну маленькую солёную капельку, или, наоборот, превратить какую-то сущую крошку по меньшей мере — в булыжник...
Правда, если достигнуть некоторой степени паранойи, смешав в коктейль с каким-то хитрым маразмом, можно начать подозревать в каждом нищем на улице хорошо замаскированного генерала разведки.
Эта светлая зелень глаз может показаться кому-то даже игривой, манко искрящейся, но на самом деле — это как засунуть голову в дуло турболазера.
Правда, получилось так, что прежде чем пройтись улицами неведомых городов и поселений или сесть на набережную у моря с непроизносимым названием под небом какого-то необыкновенного цвета, нужно было много, много раз ловить цели в рамку прицела.
— Знаешь же теорию о том, что после прохождения определенной точки существования система может только деградировать? — спрашивает Уэс как будто бы совершенно без контекста. — Иногда мне кажется, что мы просто живём слишком долго, дольше, чем должны были, и вот теперь прошли точку, когда дальше все может только сыпаться.
Кореллианская лётчица в имперской армии Шара Бэй была слишком слабая и умерла.
Имперка Шара Бэй такой глупости решила себе не позволять.
— Но вы ведь сказали, что считаете жизнь разумных ценностью. Даже рискуете собой и своей карьерой, чтобы спасти меня, хотя видите меня впервые в жизни. А сами помогаете убивать.
Осталась в нем с юности некая капелька того, прежнего Скайуокера, который, как любой мальчишка, получал удовольствие от чужого восхищения собственными выходками.
– Многие верят в свободу только до тех пор, пока не станет жарко. А когда пахнет настоящим выбором, драться за нее или подчиниться… большинство выбирает не драться.
— Ну… неправильно и глупо, когда отец есть, и он тебя не знает, а ты его не знаешь. Это как… — он помолчал, стараясь перевести на человеческий язык свои ощущения. – Ну вот видишь перед собой некую структуру и понимаешь, что в одном месте узел собран неправильно, и работать не будет. Или ошибка в формуле. Вот я и исправил.
Кракен искренне верил в то, что все они — винтики одного механизма и не существует «слишком малого» вклада в общее дело, всё машина Восстания функционирует благодаря этим вот мелочам.
— Непременно напишу, — серьёзно отвечает она и говорит чистейшую правду, потому что у неё минимум сто восемьдесят изящных формулировок для каждого генеральского рявка от «не любите мне мозги» до «двести хаттов тебе в...» (пункт назначения варьируется в зависимости от степени генеральского раздражения).
Минутой раньше, минутой позже — не так важно, когда они умрут, если умрут. Гораздо важнее попытаться сделать хоть что-то — просто ждать смерти Кесу… не нравится.
— Что-то с Центром? – вдруг догадывается он. Почему еще штурм-коммандос могут прятаться на Корусанте по каким-то норам?.. – Планета захвачена? КЕМ?!
— Я верю в свободу.
И тут совершенно не врёт. Свобода действительно была её верой и культом. Правда, вместе с твёрдым убеждением, что твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.
— И в то, что легко она не даётся. Остальное...Остальное, мне кажется, нюансы.
Проблема в том, что когда мистрисс Антиллес не думает, она начинает говорить, а это как всегда её слабое звено.
Star Wars Medley |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Star Wars Medley » Завершенные эпизоды » Таймлайн ABY » [19.V.34 ABY] Long time no see
Kylo Ren, Poe Dameron
Время: 19.V.34 ПБЯ, вторая половина дня
Место: база Сопротивления на Крайте
Описание: генерал Органа разрешает По навестить Кайло. Вице-адмирал Холдо разрешает По навестить Кайло. Разрешения у Кайло никто не спрашивал.
Кайло мечется по камере, как вампа по заваленной камнями пещере – он уже заранее ненавидит любого, кто захочет приблизиться к нему и посмотреть, как выглядит один из главных злодеев всея Галактики, магистр Ордена Рен, и узнать, что он даже может быть беспомощным и уязвимым. Криффовы супрессанты! Если бы не они, он бы давно разнес здесь все к хаттской матери. Куда эти ублюдки дели Рей? Она не предатель. Если они хотя бы пальцем прикоснутся к ней, он…
Звук шагов заставляют Рена замереть и насторожиться. Естественно, матушка предусмотрительно не велела оставить сыну в камере хоть что-то, что в его руках могло бы представлять опасность для окружающих. А жаль. Больше всего на свете ему сейчас хотелось пробить дыру в чьей-нибудь башке. Впрочем, при необходимости Кайло сумеет придушить кого-нибудь и голыми руками. Правда, без толку – потеряв связь с Силой, он далеко не уйдет и шансов на спасение почти не останется, даже если гипотетически ему удастся выбраться из камеры. Значит, придется сдерживаться.
Кайло бросает неприязненный взгляд исподлобья на вошедшего человека. По Дэмерона он, конечно же, помнит. Их последнее свидание было омрачено последующим тяжелым разговором с Рей и интересными предложениями с ее стороны.
Ну что, сопротивленец, пришел взаимно повидать магистра в плену? Как мило. Теперь мы точно квиты.
— Что тебе нужно? Заявился поглумиться? – голос Кайло опускается почти до шипения.
Магистр угрожающе надвигается на Дэмерона, выпрямившись во весь рост.
– С Рей все в порядке? Отвечай или убирайся, я не хочу никого видеть.
Внезапный приступ тошноты и слабости заставляет Кайло искать опору – он прислоняется к стене и бросает еще один мрачный взгляд на лучшего, провались он в Бездну, пилота Сопротивления. Если бы взглядом можно было убивать, то сейчас напротив Рена уже валялся бы остывающий труп.
По не теряет времени: идет к заключенному сразу после разговора с генералом Органой, сразу после того, как получает разрешение вице-адмирала, сразу, как только выполняет все условия. Это последний разговор, который ему хотелось бы вести, и последний человек — человек — которого ему хотелось бы видеть, но есть некоторые вопросы, без ответов на которые невозможно двигаться дальше.
По хочет знать, что именно он должен Рей.
Свою жизнь — дважды — это он знает. Но что еще?
Только перед тем, как спуститься к камере, По оставляет все оружие на КПП, оставляет даже комлинк. Кайло держат под таким уровнем стражи, что к нему не пронесешь и соломинку без ведома генерала. По каким-то чудом удается пронести целого себя, и он безмерно благодарен, что ему, несмотря на все ошибки, позволяют хотя бы это. Перед прутьями решетки он останавливается по-военному четко, разве что честь не отдает — руки сами собой сжимаются в кулаки, какая тут честь.
Кайло выглядит паршиво. Рей в медотсеке тоже выглядела паршиво, но Кайло выглядит как-то совсем иначе. У По уходит несколько секунд, чтобы понять, что не так. И это — отсутствие страха. Кайло не внушает страх. Он шипит, даже пытается командовать, но По не чувствует страха. Злость — да. Но не страх.
Сложно бояться человека за решеткой, человека, который прислоняется к стене в приступе — чего? неужто слабости? — который ничего не может ему сделать. Видят звезды, искушение ворваться внутрь, врезать ублюдку по лицу чересчур велико. Именно поэтому никто не доверяет ему ключей. По вскидывает подбородок, выдерживает паузу. Он помнит тот, другой разговор. Теперь они поменялись местами.
— Она мой пилот, я тебе уже говорил, — наконец, отвечает По. — Я никогда не дам причинить ей вреда.
Он вспоминает еще одну причину, почему, даже будь у него ключи, даже окажись он по одну сторону решетки с Кайло, тот все равно оставался бы в безопасности. Рей объясняла ему. Это что-то про Силу, и пока Кайло здесь — По догадывается, что каким-то образом его Силу подавляют — этого эффекта не будет. Но если он вырвется, если Сила вернется к нему, то все, что достанется ему, отразится и на ней.
Хитрый подонок, ничего не скажешь.
По резко выдыхает, крепко стискивая зубы, и заставляет себя не отвлекаться. Ему нужен ответ на один вопрос, и он обещал не задерживаться здесь надолго.
— Скажи мне.
Он шагает ближе, наверное, даже чересчур близко к прутьям. Но Кайло далеко, у стены, и ему нечего бояться: ни меча, ни Силы здесь нет. Только слова.
— Что она обещала тебе на Финализаторе. За мою жизнь — что она обещала тебе?
По не рассчитывает на честный ответ — на ответ вовсе. Но на что-то, на какую-то реакцию — да. Что-то, из чего он сможет понять, что там произошло, и этого будет достаточно, чтобы ненавидеть патлатого придурка до конца его дней.
Что произошло на Финализаторе...
Кайло резко успокаивается и насмешливо приподнимает бровь, глядя Дэмерону в глаза.
— Что, имеешь виды на «своего» пилота? — магистр усмехается, не сдерживая иронию, и присаживается на койку, расслабляясь. — Она слишком хороша для тебя, террорист. Послушай доброго совета: оставайся в стороне от наших дел, тебе не понять форсюзеров.
Кайло нравится изводить Дэмерона ожиданием, видеть тревогу в его глазах, нравится провоцировать его ярость — даже будучи заключенным, таким образом ощущаешь себя победителем. Будь сейчас с Кайло Сила, возможно, он даже повременил бы расправляться с Дэмероном — слишком смешит, до боли в груди, до желания забыться, вопрос, слишком велик соблазн сказать... правду, но не всю правду.
— Не понимаю, что она нашла в тебе. Отдала мне всю себя, чтобы спасти тебя. Можешь гордиться тем, как Рей тебя ценит.
А ведь теперь придурок расшибется, лишь бы никто не причинил Рей вреда. Будет чувствовать себя в безграничном долгу и, даже если в Сопротивлении станут сомневаться в верности Рей, Дэмерон сделает все, чтобы ей помочь. Возможно, Рен в благодарность даже когда-нибудь пощадит его еще раз. Но если у сопротивленца в самом деле есть чувства к Рей, то придется все же со временем от него избавиться. От греха подальше.
Кайло не отпустит ту, кто принадлежит ему по праву. Они с Рей особенные, избранные, никто не имеет права встревать между ними. Даже Сноук... Да крифф, даже сама Сила теперь, когда они соединены ею.
— Не переживай, сопротивленческая шавка, — Кайло продолжает ухмыляться, мысленно жалея, что бессилен влезть в голову Дэмерона. — Ей нравится со мной.
По думал, ему будет интересно взглянуть наконец-то в лицо человеку, который способен на такие ужасы, но сейчас ему кажется, что лучше бы и не смотрел на эту мерзкую ухмылку. По крайней мере, монстр в маске — это что-то очень абстрактное, не от мира сего, как из детских страшилок, обезличенное и злобное. А вот всамделишный человек, который говорит про — в первый момент По только и может, что моргнуть, и злость уступает удивлению. Что? Виды на Рей? Что?
К несчастью, Кайло продолжает говорить, и картинка собирается целиком. О, самоотверженная девочка, что же ты натворила.
— Ты грязный ублюдок, — негромко, будто неверяще — ему и не хочется верить, что вот такой была цена за его жизнь — говорит По.
Как ему отдавать такой долг, он вообще не представляет.
Разве что Рей однажды попадется капитану Фазме. Ее голос даже сквозь вокодер звучал как женский. Но она огромная. По ни в чем не уверен.
Он моргает еще, не отрывая взгляда от лица Кайло. Было что-то еще в его словах, до того, как он выдал секрет тысячелетия — понятно, почему Рей не рассказала — но По слишком сложно теперь сконцентрироваться на чем-то еще, кроме мерзкого липкого ощущения в груди. Даже если Рей и предложила себя Кайло, это сложно назвать добровольным согласием. Какие бы радужные картины ублюдок ни нарисовал себе там в своей больной голове.
— Как ты вообще живешь с собой? — теперь ступор и удивление на лице По сменяются отвращением. — Ты что, действительно думаешь, что человек вроде Рей может испытывать какие-то чувства к кому-то вроде тебя? Человеку, который с радостью воспользуется своим положением, чтобы сделать с ней что-то такое — и будет считать, что ей было хорошо? — он отступает от прутьев назад. Это, вообще-то, не жизненно важные вопросы. Ему, вообще-то, надо отсюда уходить, пока не началось. — Правду говорят — в семье не без урода.
Теперь понятно, почему Джейна не хотела говорить про Бена, если Бен — это вот он. Во всей красе. По только не может представить, что могло пойти настолько неправильно, если Джейна и Джейсен выросли в нормальных людей, а самый старший их брат — в Кайло Рена. Шальная мысль про гены Вейдера всплывает в голове сама собой.
Кайло сносит оскорбление за оскорблением молча, улыбаясь — в конце концов, что ему слова ничего не значащей человеческой единицы. Что ему слова того, кто и о нем, и в целом о его семье, и даже о Рей знает лишь поверхностно. Простой пилот, пусть талантливый, не форсюзер, не избранный. Даже не песчинка — атом, по меркам космоса.
Магистр поудобнее устраивается на койке — жестковато, но сносно. За время войны Кайло привык к разным условиям. Он не утруждает себя тем, чтоб повернуть голову к Дэмерону, но вести диалог ему, пожалуй, даже интересно. Когда нечем заняться, в качестве развлечения сойдет и сомнительная перебранка с врагом.
— Я прекрасно живу с собой, а вот ты, кажется, с собой немного не в ладах. Бьет по самолюбию, да, когда тебе спину прикрывает девчонка? И при этом выбирает не тебя? Ну, придется с этим как-то жить, — любопытство берет верх над гордостью, и Кайло все-таки поворачивается к сопротивленцу, жадно вглядываясь в его лицо.
Лицо открытое, как страница книги — читай, любуйся. Гнев сменяется недоумением и неуверенностью, недоумение сменяется брезгливостью. Но это все не имеет значения. Важна только безопасность Рей. Если этот недоумок способен ее обеспечить, игра стоит свеч. И все же где-то в гордости есть прореха, где-то Дэмерон ударил больно: Кайло — убийца, Кайло — предатель, но он никогда не был насильником и не стал бы принуждать женщину к сожительству, поэтому удержать язык за зубами и прекратить неприятный разговор магистру все же не удается.
— Ты очень мало знаешь о Рей. Два форсюзера могут договориться. Простому смертному это не понять. Я ни к чему не принуждал ее, Рей..., — нет, дальше стоит остановиться, иначе начнешь на эмоциях выдавать семейные тайны. Дэмерону лишнее знать ни к чему. — ...возможно, даже согласится с тобой на словах. Но это не будет всей правдой. Если я и монстр в ее глазах, то все же наверняка любимый.
Кайло хрипло смеется и закашливается — провалиться бы в Бездну еще до рождения тем, кто придумал эти мерзкие супрессанты.
Больше всего на свете магистр ненавидит выглядеть слабым. Но Дэмерон, даже будучи на свободе, выглядит еще слабее. И это компенсирует неприятные ощущения.
По не обращает внимания на ремарку про девчонок — у него в эскадрилье всегда были женщины, что в Новой Республике, что в Сопротивлении, и каждая из них — прекрасный пилот и специалист, и любая могла прикрывать ему спину, даже защищать его. Никогда в жизни это не заставляло его комплексовать. Кайло, видимо, очень слабо представляет себе, кто он такой, раз решает, что это может его уязвить. Человека, которого летать учила женщина.
Чем больше По слушает, тем больше его внутреннее изумление. Он, конечно, подозревал, что Кайло Рен — тот еще больной ублюдок, но чтобы вот так? Кажется, он всерьез считает себя каким-то особым, не то избранным, не то героем, не то еще непойми кем. По стопам дедушки, что ли? Вон и маска была при нем, когда виделись в последний раз. По усмехается и складывает руки на груди. Фантастический человек. Долбанутый сверх меры. Таких точно в галактике единицы.
Интересно, это его свои турнули в шаттл без оружия и отправили к маме?
— Любимый? Давай отмотаем немного назад. Ты, блистательный брат или кто ты там ей на самом деле, выкинул ее — девочкой — на Джакку, стер ей память и радостно улетел покорять галактику, прямо как дедушка. Даже шлем сообразил, заглядение, а не внук — мечта всех девчонок с Джакку, — По фыркает. — Теперь ты брал ее в плен, пытал, убивал ее друзей, убил Хана — а Рей очень любила Хана — и единственный более-менее добрый поступок ты совершил, потому что она согласилась отдаться тебе — а ты и рад. Я ничего не забыл?
По и сам не знает, зачем все еще остается здесь; беседа оказывает на него какое-то магнетическое влияние. Наверное, так бывает, когда находишься в одном помещении с заклятым врагом, но не можешь вмазать ему по роже, чтобы неповадно было. По не знает, сколько еще у него времени, но пока он здесь, он выскажет Кайло все, что думает о нем.
— Или у тебя есть какая-нибудь слезливая история, которая оправдывает все твои плохие поступки, и на самом деле ты просто никем не понятый одинокий избранный — как там это зовется — антигерой. Это не любовь, — По подается вперед, смотрит Кайло прямо в лицо, в глаза, — это максимум синдром выживания заложника*. Оставь. Ее. В покое. Она не твоя собственность.
*другое название стокгольмского синдрома
Кайло внимательно выслушивает поток сознания Дэмерона, старательно пытаясь отключить эмоции. Этот оборванец ничего не знает, не знает того, что произошло на самом деле, напоминает себе Рен, и, перевернувшись на спину, подкладывает руки под голову.
Сопротивленец ничего не знает... И в то же время Дэмерону явно известно больше, чем Кайло предполагал. Лея и Рей настолько доверяют этому выскочке? Почему? Кем он приходится Рей? За какие заслуги мать так приблизила к себе этого придурка? Отца ей не хватало, что ли...
При мысли о Хане Кайло ощущает тревогу: отец жив, и хорошо бы было, чтобы Сноук об этом никогда не узнал.
«Я не хотел его убивать»...
Верит ли теперь сам Рен в это? Бен Соло был обижен на свою семью, но никогда не ненавидел ее. Ненавидит ли ее Кайло? На этот вопрос еще предстоит найти ответ.
Спустится ли мать в темницу, чтобы еще раз переговорить с тем, кто занял место ее сына? Поймет ли она его? Какой приговор она ему вынесет и что будет с Рей? Эти вопросы занимают мысли магистра гораздо больше, чем мнение одного пилота, который далек от форсюзеров, как порг от ранкора.
— Высказался? Я не обязан отчитываться тебе о своих причинах, террорист, и не собираюсь оправдываться. Если ты узнал все, что хотел узнать, проваливай. Аудиенция окончена, — Кайло демонстративно отворачивается к стене.
Лучше уснуть и не просыпаться. Сейчас все равно нет иного выбора. Все равно Кайло не дадут увидеться с Рей. В лучшем случае он еще раз увидит мать. Или дядю. В худшем — эшафот и горстку незнакомых бандитов вокруг, гордо именующих себя Сопротивлением.
Впрочем, о смерти думать не хочется. Рен убивал многих, но не готов умереть сам.
Когда опасность по-настоящему близка, очень сложно в нее поверить. Время в камере тянется бесконечно — оно как будто застыло. И эта неподвижность похожа на пустоту.
Что ж, Дэмерон внес хоть какое-то разнообразие.
Кайло ничего не отвечает. Точнее, отвечает, конечно, но с тем же успехом мог бы молча отвернуться к стенке. Никакого отрицания изложенного от него не следует, из чего По делает вывод, что его версия событий в общем и целом недалека от правды. От этого становится и жутко, и мерзко. От равнодушия, с которым Кайло бросает свои последние слова. По импульсивно подступает к решетке и цедит сквозь зубы:
— В следующий раз, когда вспомнишь о терроризме, вспомни заодно, кто создал оружие массового уничтожения, а кто разрушил его. Сколько на твоем счету убитых детей, магистр Рен?
По сомневается, что услышит что-либо в ответ, да и время свое здесь он уже давно потратил. Пора уходить, пока не случилось чего-нибудь, о чем он пожалеет. Или не пожалеет он, но пожалеют все вокруг. Ответ на изначальный вопрос все так же жжет ему слух, и главная проблема в том, что теперь от этого знания никуда не деться. По не в себе от ярости и торопится унести эту ярость подальше от ее катализатора. Когда за ним закрывается дверь, и бравый охранник — года на четыре младше По — улыбается ему, чуть нервно, в коридоре:
— Надеюсь, вы его там не убили голыми руками, — По смотрит в ответ так, что улыбка сползает с его лица.
Вы здесь » Star Wars Medley » Завершенные эпизоды » Таймлайн ABY » [19.V.34 ABY] Long time no see