Хартер, мы поздравляем тебя с ДР! :))
Ищем самого спокойного и терпимого рыцаря Рен в этом безумном мире
Ищем медицинское светило, строгого медика, способного собрать мясной конструктор под названием “человек” и снова отправить его на работу.
Ищем самого отбитого мудака по мнению отбитых мудаков для Джин Эрсо.
Ищем подрастающее имперское солнышко, которое светит, но не всем.
Ищем генерала Дэвитса Дравена, командира самой задорной разведки в этой Галактике.
Ищем талантливого ученика и личную головную боль Магистра Рен.
Ищем генерала разведки, командира самой отбитой эскадрильи эвер, гениального актера, зловредного пирата и заботливого мужа в одной упаковке.
Ищем По Дэмерона, чтобы прыгнуть в крестокрыл и что-нибудь взорвать.
Ищем лучшего моффа Империи, по совместительству самую жизнерадостную сладкую булочку в галактике.
Ищем левую руку мастера Иблиса, самый серьёзный аргумент для агрессивных переговоров.
Ищем имперского аса и бывшую Руку Императора, которая дотянулась до настоящего.
Ищем сына маминой подруги, вгоняет в комплекс неполноценности без регистрации и смс.
Ищем майора КорБеза, главного по агрессивным переговорам с пиратами, контрабандистами и прочими антигосударственными элементами.
...он сделает так, как правильно. Не с точки зрения Совета, учителя, Силы и чего угодно еще в этой галактике. Просто — правильно. Без всяких точек зрения.
...ну что там может напугать, если на другой чаше весов был человек, ценность которого не могла выражаться ничем, кроме беззаветной любви?
— Ну чего... — смутился клон. — Я не думал, что так шарахнет...
Выудив из кармана листок флимси, на котором он производил расчёты, Нексу несколько секунд таращился в цифры, а потом радостно продемонстрировал напарнику:
— Вот! Запятую не там поставил.
Он тот, кто предал своих родных, кто переметнулся на вражескую сторону. И он теперь тот, кто убил своего собственного отца. Рука не дрогнула в тот момент. Кайло уверял себя, что все делает правильно. Слишком больно стало многим позже.
Дела, оставленные Кайло, походили на лабиринт, где за каждым поворотом, за каждой дверью скрывались новые трудности, о существовании которых в былые годы рыцарства Анук даже и не догадывалась.
Ловушка должна была закрыться, крючок – разворотить чужие дёсны, намертво привязывая к Доминиону. Их невозможно обмануть и обыграть. Невозможно предать до конца.
Ей бы хотелось не помнить. Вообще не помнить никого из них. Не запоминать. Не вспоминать. Испытывать профессиональное равнодушие.
Но она не закончила Академию, она не умеет испытывать профессиональное равнодушие, у нее даже зачёта не было по такому предмету, не то что экзамена.
— Ты ошибаешься в одном, Уэс. Ты не помешал ему, но ты так и не сдался. Даже когда казалось, что это бесполезно, ты показывал ему, что тебя нельзя сломать просто так. Иногда… Иногда драться до последнего – это все, что мы можем, и в этом единственная наша задача.
Там, где их держали, было тесно, но хуже того – там было темно. Не теснее, чем в стандартной каюте, а за свою жизнь в каких только каютах он не ютился. Но это другое. Помещение, из которого ты можешь выйти, и помещение, из которого ты выйти не можешь, по-разному тесные. И особенно – по-разному тёмные.
— Меня только расстраивает, на какое время выпал этот звёздный час. Когда столько разумных ушло из флота, не будет ли это предательством, если я вот так возьму и брошу своих?
Не бросит вообще-то, они с Разбойной формально даже в одном подчинении – у генерала Органы. Но внутри сейчас это ощущается как «бросит», и Каре хочется услышать какие-то слова, опровергающие это ощущение.
Лучше бы от своих, но для начала хотя бы от полковника.
Да и, в конце концов, истинные намерения одного пирата в отношении другого пирата — не то, что имеет смысл уточнять. Сегодня они готовы пристрелить друг друга, завтра — удачно договорятся и сядут вместе пить.
Я хотел познакомиться с самим собой. Узнать, что я-то о себе думаю. Невозможно понять, кто ты, когда смотришь на себя чужими глазами. Сначала нужно вытряхнуть этот мусор из головы. А когда сам с собой познакомишься, тогда и сможешь решить, какое место в этом мире твое. Только его еще придется занять.
Сколько раз она слышала эту дешёвую риторику, сводящуюся на самом деле к одному и тому же — «мы убиваем во имя добра, а все остальные — во имя зла». Мы убиваем, потому что у нас нет другого выхода, не мы такие — жизнь такая, а вот все остальные — беспринципные сволочи, которым убить разумного — что два пальца обсморкать, чистое удовольствие.
В готовый, но ещё не написанный рапорт о вражеской активности в секторе тянет добавить замечание «поведение имперцев говорило о том, что их оставили без увольнительной на выходные. Это также может являться признаком...».
Джин не смотрит ему в спину, она смотрит на место, где он стоял еще минуту назад, — так, словно она просто не успевает смотреть ему вслед.
Лея уже видела, на что он способен, и понимала, настоящей Силы она еще не видела. Эта мысль… зачаровывала. Влекла. Как влечет бездонная пропасть или хищное животное, замершее на расстоянии вытянутой руки, выжидающее, готовое к нападению.
Как удивительно слова могут в одно мгновение сделать всё очень маленьким и незначительным, заключив целый океан в одну маленькую солёную капельку, или, наоборот, превратить какую-то сущую крошку по меньшей мере — в булыжник...
Правда, если достигнуть некоторой степени паранойи, смешав в коктейль с каким-то хитрым маразмом, можно начать подозревать в каждом нищем на улице хорошо замаскированного генерала разведки.
Эта светлая зелень глаз может показаться кому-то даже игривой, манко искрящейся, но на самом деле — это как засунуть голову в дуло турболазера.
Правда, получилось так, что прежде чем пройтись улицами неведомых городов и поселений или сесть на набережную у моря с непроизносимым названием под небом какого-то необыкновенного цвета, нужно было много, много раз ловить цели в рамку прицела.
— Знаешь же теорию о том, что после прохождения определенной точки существования система может только деградировать? — спрашивает Уэс как будто бы совершенно без контекста. — Иногда мне кажется, что мы просто живём слишком долго, дольше, чем должны были, и вот теперь прошли точку, когда дальше все может только сыпаться.
Кореллианская лётчица в имперской армии Шара Бэй была слишком слабая и умерла.
Имперка Шара Бэй такой глупости решила себе не позволять.
— Но вы ведь сказали, что считаете жизнь разумных ценностью. Даже рискуете собой и своей карьерой, чтобы спасти меня, хотя видите меня впервые в жизни. А сами помогаете убивать.
Осталась в нем с юности некая капелька того, прежнего Скайуокера, который, как любой мальчишка, получал удовольствие от чужого восхищения собственными выходками.
– Многие верят в свободу только до тех пор, пока не станет жарко. А когда пахнет настоящим выбором, драться за нее или подчиниться… большинство выбирает не драться.
— Ну… неправильно и глупо, когда отец есть, и он тебя не знает, а ты его не знаешь. Это как… — он помолчал, стараясь перевести на человеческий язык свои ощущения. – Ну вот видишь перед собой некую структуру и понимаешь, что в одном месте узел собран неправильно, и работать не будет. Или ошибка в формуле. Вот я и исправил.
Кракен искренне верил в то, что все они — винтики одного механизма и не существует «слишком малого» вклада в общее дело, всё машина Восстания функционирует благодаря этим вот мелочам.
— Непременно напишу, — серьёзно отвечает она и говорит чистейшую правду, потому что у неё минимум сто восемьдесят изящных формулировок для каждого генеральского рявка от «не любите мне мозги» до «двести хаттов тебе в...» (пункт назначения варьируется в зависимости от степени генеральского раздражения).
Минутой раньше, минутой позже — не так важно, когда они умрут, если умрут. Гораздо важнее попытаться сделать хоть что-то — просто ждать смерти Кесу… не нравится.
— Что-то с Центром? – вдруг догадывается он. Почему еще штурм-коммандос могут прятаться на Корусанте по каким-то норам?.. – Планета захвачена? КЕМ?!
— Я верю в свободу.
И тут совершенно не врёт. Свобода действительно была её верой и культом. Правда, вместе с твёрдым убеждением, что твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.
— И в то, что легко она не даётся. Остальное...Остальное, мне кажется, нюансы.
Проблема в том, что когда мистрисс Антиллес не думает, она начинает говорить, а это как всегда её слабое звено.
Star Wars Medley |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Star Wars Medley » Незавершенные эпизоды » Корзина » [03.II.16 BBY] Миражи — виражи
Корвус Бладд, Дайкус Бладд |
Время: 03.II.16 BBY, ночь
Место: Нижние уровни Корусанта
Описание: Тёмные углы имперской столицы, криминал и две пропащие души в попытках выжить, два брата, втянутые в вихрь мелких мафиозных разборок. Угрозы, драки, спайс и ошеломительная погоня на спидерах по узким мрачным переулкам огромного эйкуменополиса.
Отредактировано Corvus Bladd (27-03-2019 17:44:23)
Бескрайние небоскрёбы. Корусант. Столица Галактической Империи. Когда-то столица Галактической Республики. Столица. Столица. Столица. Почему-то это слово неразрывно связано с планетой, чья поверхность давным давно скрылась под стальной оболочкой мириады цивилизаций. Потому что этот мир находился ближе всего к ядру? Потому что когда-то в древности был первейшей столицей? Корни причинно-следственных связей уходят слишком глубоко в историю, чтобы на них мог ответить типичный обыватель далёкой-далёкой.
Судьба распоряжается жизнями живых существ по какому-то своему непредвиденному усмотрению и понамание её финтов затея, пожалуй, самая бессмысленная среди остальных. Остроконечные пики высоких башен эйкуменополиса устремлялись вверх, меж ними лавировали сотни, тысячи и десятки тысяч посудин, сплетались в бешеный поток, широкой сетью огней и мельканий опоясывая планету. Целую планету, да так, что огни густонаселённого Корусанта легко можно было разглядеть с орбиты. В иных мирах о подобном можно лишь мечтать. Их природа тронута людьми, но сохраняет свою первозданную карсоту или отвратность. Но Корусант не был прост. Ни один эйкуменополис не бывает простым, а уж тем более... столица. В этом слове нет какого-либо эмоционального оттенка, оно нейтрально и вполне себе приятное на слух. Таким обычно и является в беседах с кем-либо, но не с Корвусом, нет. Из его уст в слове "столица" звучит столько негативных и злобных оттенков, что считать вкладываемые в него смыслы просто бесполезно, оно будет сравнимо с ругательством, с бранью, которую нарочиту хотят сделать как можно более порочной и мерзкой. Столица.
Нижние уровни Корусанта, спрятанные под "городской обшивкой" были настолько огромными, настолько бездонными и запутанными, что этим местам хорошо подошло бы поверхностное слово "края". Да, в тех краях, куда не проникал солнечный свет, где царило беззаконие и насилие, место находилось каждому, кто за кусок жратвы и ночлег не боялся заморать руки, выполняя то, что вся Империя официально порицает и преследует. Тесные улочки муравейников сплетались тучами мостков, переходов и лестниц, уходили куда-то вверх до самого потолка, которого и след простыл.
На небольшом отдалении от узкого перекрёстка, в тени второго этажа, блестели мигающая синяя вывеска "у строго дга", которая, как видно, знавла и лучшие времена, а все буквы "о" вообще были заменены на головные рамы каких-то сломаных дроидов. Данное заведение популярностью не пользовалось и сам Корвус вообще задавался вопросом, каким образом дага ещё не турнули отсюда куда подальше.
Слева, в проходике, что шириное был даже менее двух метров, косо-криво расположилось нечто, что язык не поворачивается назвать даже "лачугой". В буквальном смысле это было две металлические панельки, стоявшие поперёк переулка и одна длинная, что сверху накрывала эту конструкцию. Тот треугольный пролом, что являлся входом, был завешен тряпьём не первой свежести, а на "крыше" красовался импровизированный передатчик. Или во всяком случае он был на него похож.
Внутри горел тёплый жёлтый огонёк, создаваемый портативной лампой. Подвешенной на муфточке в углу лачуги. У самого входа, сгорбившись, сидел паренёк в порваныэ штанах и облезлой жилетке. Волосы растрёпаны, до плечей и вьются, чтоб им пусто было. В руке он держал небольшую ёмкость, что ранее, кажется, была обоймой какой-то винтовки и по-очереди пихал туда кредиты. Один за одним, безмолвно пересчитывая их, при том сбиваясь время от времени. Грязное от масла и пыли лицо морщилось, всматриваясь в каждый кредит. Щелчки от соприкосновения металлом глухо расходились по углам, перебивались сопением спящего рядом брата. О кровати и мечтать не приходилось, да и нормальную койку организовать трудновато. Обычно беспризорники прибивались к каким-то криминальным авторитетам, выполняя какие-то мелкие поручения, воруя что-то, а взамен получали кров и еду. Чем лучше стараешься, тем больше награда. Но манадлорцам с этим не повезло. Даже, пожалуй, слишком не повезло. Они оказались на обочине криминального мира, наблюдали за ним со стороны и вмешивались только тогда, когда кредитная обойма пустели окончательно и вариантов уже не оставалось. В трущобах всегда есть работа. Её слишком много. Её очень много. Нужно только поискать и проявить немного наглости. Тут тебе и двери почини, и респиратор откалибруй, и поршни поменяй и трубы прикрути... и это только то, что можно назвать легальным. Потому что нелегальной работы тоже было в достатке.
- Дайк, - тихо проговорил парень, глянув в сторону брата, - Дайк, вставай. Пора работать.
Он сунул обойму с кредитами себе за пазуху и приподнялся, сев на колени. Рука лягла на плечо Дайка и потрясла со стороны в сторону. Сон - дорогое удовольствие, когда на кону стоит жизнь. Не сделаешь чего-то и считай через день ты труп, потому что денег на еду и воду просто не осталось.
- Вставай давай, - повторил он злобнее, - если проспим встречи, то неделю голодными сидеть будем. Я бы этого не хотел. Ну вот никак. Вставай!
Старший по-братски пнул младшего в плечо и повернулся к другому углу, выискивая среди лахмотья сумку с каким-то вещами.
Совсем еще юный на вид, черноволосый мальчуган, похожий некоторыми чертами лица на своего старшего брата, сонно потянулся, старательно пытаясь привести зрение в порядок и совладать с самопроизвольно закрывающимися глазами. Досадливо растирая их кулаками, с заметными следами грязи, он сел, чуть покачиваясь. Волосы забавно торчали на его голове эдаким ежиком, и их особенностью было то, что они отказывались выглядеть иначе. Даже если их хорошенько расчесать и уложить.
- А ты не боишься... Что нас поймают?
Вопрос был риторический. Дайкус знал, что намеревается сделать его брат, и чем это может обернуться. За долгое время это была всего лишь вторая авантюра братьев, связанная с запрещенными в нынешней Империи препаратами. И оба прекрасно знали, как сурово за нее карают. Сообразительный юноша был бы рад заняться чем-то более опасным для их положения, и даже пытался отговорить упертого Корвуса, но тот убедил его, что подобная выходка принесет им много средств. Больше, чем им когда-либо удавалось достать.
Мальчишка зевнул. Поднявшись со своего места он вновь потер глаза кулаками, и начал собирать свои нехитрые вещи, готовясь к выходу. Потертый рюкзак, куртейка с заплатами, всякая мелочь... Дайкус был бы рад иметь в руках хоть что-то, что могло полноценно стрелять, но увы - качественные бластерные винтовки на черном рынке стоили дорого, и совершенно не подходили под любовь юноши к точным и метким выстрелам. Что скрывать... В своей жизни парнишка еще ни разу не проливал кровь разумного, живого существа - те дикие твари, которых они с братом истребляли на Агамаре во время тренировок отца, не в счет. Животные они и есть животные. А вот справиться с полноценным противником в открытом или не очень бою - то еще испытание.
Звонкий щелчок ознаменовал полноту металлической ёмкости, после чего та была укутана в кусок желтоватой грязной ткани и тут же убрана за пазуху жилетки. Старший потрепал чешущуюся макушку и нахмурился. Тесниться в маленькой лачужке было очень не удобно, зато много внимания она не привлекала. Рука ещё раз, с некоторой паранойей, шмыгнула за пазуху, проверяя на месте ли бюджет. Застегнув самодельный внутренний карман, мандалорец глянул на брата и вздохнул:
- Да какая разница, боюсь я или нет? - огрызнула он нервно, - Не то сейчас время, чтобы ставить такие вопросы.
Он потянулся рукой в дальний угол жилища и пошерудил руками под грудой каких-то металлических пластин. На свет фонаря из мрака вынырнул поцарапанный, проржавевший и помятый кейс со сломаным замком. Засовы щёлкнули и Корвус наспех открыл крышку, подсаживаясь ближе к брату. Беглый взгляд шастал по полу, пока не остановился на содержимом кейса. Поджав колени, парень уселся удобнее и тяжело вздохнул. На его лице легко читалась тревога, руки не знали, куда бы себя деть и потому неловко шманали окрестности.
- Так. Повторяю план действий, - начал командным голосом он, - У бара Тиссо мы получаем на руки товар.
Параллельно с этим, он достал из кейса небольшую заточку, сделанную из гаечного ключа, и сунул себе в сапог, задвинув за высокую повязку, овивающую голень. Поверить было довольно трудно, но в этом шестнадцатилетнем пареньке таился воин. Пока большая часть людей Галактики мирно проживала своё детство, слушая сказки и легенды, проводя время с родителями, работала на взрослых дядек или нежилась в аристократической роскоши, получая желаемое по велению писка, Корвус с самых малых лет, строго и быстро, учился одной науке - воевать. Да, воевать, а не убивать. Не много ума нужно, чтобы лишать жизней и куда большее искусство требуется для того, чтобы одержать победу. Когда к семи-восьми годами дети шли в школы и начинали учиться, Корвус уже на скорость разбирал бластер, метил ножом в яблоко с двацати метров и мог поднять в небо звездолёт. А потому, без боя сдаваться не собирался и был дать отпору всякому, кто захочет помешать ему, и не важно, насколько велики шансы на успех.
- Этот... товар, нам нужно доставить Фабио в жилой отсек... - перевёл дух старший, снова зарывшись в кейс, - не помню номер, но знаю, где находится. Он должен с нами расплатиться.
Со дна наверх выпорхнул толстенный чёрный жилет с крупными прямоугольными карманами. Тяжёлый. Где-то с полгода назад Корвус сам склепал его, засунув под ткань несколько пластин от крышки вентиляционного шлюза. Развернув его, старший нагло накинул этот "бронежилет" на брата и наспех застегнул заклёпки, пока тот не успел воспротивиться.
- Если сделаем всё чётко, Фабио обещал подарить нам какой-то старый бластер, прикинь! - воодушевлённо высказался Корвус, - Пусть даже и пустой, главное чтоб основа была, а там уже похимичим, как сможем.
Последним, что достал из кейса мандалорец, был самодельный металлический шлем. Вид у него был не самый приятный, да. Признаться честно, этот защитный элемент представлял из себя полукруглую ёмкость, припаяную к сварочным очкам и отпиленной части какого-то газового балона, внутри подбитого частью сидушки спасаного пилотного кресла. Наследие старой работёнки. Корвус пытался украсить его, дабы придать какой-нибудь более менее презентабельный вид, но в этом деле он явно не был асом. Накинув шлем на голову брата, он стукнул на удачу по макушке и пригрозив пальцем, перед тонкой линзой очков, злобно сказал:
- Даже не спорь, ты понял? Снимешь - прибью лично. Усёк? Идём.
Мальчик взялся за шлем обеими руками, осторожно его поправив так, чтобы лучше сидел на голове. Проблема этой безразмерной банки была в том, что он был существенно больше взлохмаченной, умной башки мелкого Дайкуса, и постоянно сползала вниз, мешая видимости, из-за чего его приходилось поправлять. Это одновременно и злило и расстраивало парня - ему хотелось вырасти как можно быстрее, но увы... По своей природе, даже после всех пройденных, тяжелейших тренировок погибшего отца, Дайкус был худощав. Даже слишком - высокий, тощий, щуплый, не очень сильный. В его годы его брат был куда крупнее и массивнее, и глубоко в душе мальчишка завидовал Корвусу. Единственным сильным оружием Дайкуса был его хитрый, острый не по годам ум, а так же меткость. Вот уж точно - мало кто в Галактике мог стрелять так точно, как он. Особенно в такие-то годы. Жаль только, сейчас у паренька не было достойного оружия для демонстрации своих навыков.
- Усек. - Донесся глухой, слегка звенящий голос из-под шлема. Он звучал донельзя забавно, слышно было, что говорит совсем еще юнец, и показная серьезность в этом голосе насмешила бы любого взрослого человека. Что, кстати, Дайкуса выбесило бы еще больше. Как хорошо, что его брат не отличался привычкой унижать и подкалывать ближнего, хотя в свое время драки с ним были обычным делом. Что уж говорить... Теперь они не выживут по одиночке. И не смотря на все возможные разногласия, нужно держаться вместе.
Когда парочка вышла на улицу, Дайкус, задрав голову, из-за чего его шлем чуть не брякнулся на землю, посмотрел куда-то вверх. Туда, где он хотел увидеть небо, но все, что он видел - огни, стены строений, темноту и мириады машин, проносящиеся по магистрали. Наверное, ему нравился Корусант - в глубине души он искренне восхищался городом, но иногда малец скучал по свободе. По зеленым лесам и холодным ветрам Агамара, по ароматной траве... Сейчас же все это казалось таким далеким и таким призрачным. Годы спустя все это стиралось из головы, и оставался лишь космос. Бескрайний и бесконечный, мириады звезд, и ощущение, что где-то там, на краю Вселенной, ты найдешь свою судьбу. Пожалуй, ничто в этом мире не привлекало мальчика так, как эти пустые и мертвые просторы. Сможет ли он когда-нибудь вернуться в них?.. Дайкусу хотелось бы иметь свой корабль. Перестать бегать и выживать по углам, а просто путешествовать, не задумываться о том, есть ли еда на сегодня и умрешь ли ты с голоду, а лететь куда-то - неизвестно куда. Может навстречу приключениям?..
Опустив голову, мальчик, обнаружив что его брат уже ушел прилично вперед, встрепенулся. Поправив шлем он быстрой рысцой догнал Корвуса, идя за ним следом.
Оживлённая улица встретила братьев с распростёртыми объятиями, одарила целой плеядой разных мерзких ароматов и видов, которые лучше бы никогда и не знать вовсе. Огромное обилие самых разнообразных рас Галактики всегда действовало Корвусу на нервы. Он постоянно торопился, ходил быстрым шагом и старался смотреть в пол, чтобы не привлекать ненужные взгляды. Отец, ещё будучи живым, день за днём не уставал повторять, что побеждает и добивается успеха тот, кто умеет адаптироваться, и мальчик, несмотря на всё нежелание слушать отца, усвоил это правило очень хорошо. Проходя мимо бара с красивой яркой мигающей вывеской "Музи-холл", старший из братьев отвернулся и сплюнул себе под ноги, приподняв голову, чтобы осмотреться. До станции монорельса оставалось всего два поворота и потому Корвус ускорился, видя, как дорогу впереди собирается преградить массивный грузовой транспорт.
- Дайк, шустрее, - рефлекторно протараторил он брату и шмыгнул вперёд, задев старого родианца за плечо.
Водитель грузового, толстенный неймодианец, выглянул в окно, бросив наружу пустую банку из-под энергетика, а затем хмыкнул, глядя как Корвус стремительно шагает вслед за машиной. На нерушимой маске безразличия проскочила искорка отвращения или глумления, чёрт его там разберёт. Он дал по газам и почти что влетел в узкий пешеходный коридор, загромоздив собой всё свободное место.
Мальчуган остановился, непонимающе глядя вслед грузовику. Его кулаки заскрипели.
- Ди'кут... ори'буше, ких'ковид... - едва сдерживает недовольство выругался себе под нос пацан, повернувшись к брату.
Станция была прямиком над ними и напряжение, исходящее от рельс, можно было слышать уже даже тут. Оставалось только подняться и доехать куда нужно. Оставалось ведь так немного. И раздосадованный голос Корвуса снова обратился к брату, телепавшемуся позади.
- Гррр... этот урод застрянет в том переулке. Вот чтоб ему пусто было, застрянет ведь.
Старший неспеша подошёл к стене, опёрся на неё и тяжело вздохнул, глянув вслед грузовику. Три. Два. Один. Заглох. Заглох, зажатый меж стенами проулка. Толстенные бока неймодианца пытаются вытиснуться через окно, но тщетно. Он застрял, наглухо и надолго. Его вытащит имперский моторизированный патруль, но когда это случится... в таком-то месте.
- Эх... говорил же, - саркастично прошипел Корвус, - но неееет... нужно же поднасрать, нужно же выпендриться...
Вы здесь » Star Wars Medley » Незавершенные эпизоды » Корзина » [03.II.16 BBY] Миражи — виражи
