- ...Да чтоб ты сдох! – Хартер даже не проверяет, отключился уже звонок или нет. Она нисколько не против того, чтобы собеседник это услышал. Только ведь не поможет. Его не проймешь, она уже третьи сутки пытается, и не только она – и как лбом о глухую стену. Нет, хуже, на иной стене хотя бы вмятины остаются, а тут вообще ничего.
А надо возвращаться в палату. Смотреть, как плачет маленькая Милла – она всегда плачет, когда рядом нет мамы, а мама работает сегодня, мама не может; смотреть, как серьезная Хейли рисует деревья, из которых капает кровь; смотреть, как Гаро упрямо пытается дышать без кислородной маски, к нему уже приставили дроида, чтобы не позволял снимать маску, но он все равно пытается; смотреть, как Яфар спит, и спит, и спит, но так ему легче, так его почти не мучает головная боль; смотреть, как…
Эта зараза косит в основном детей, в основном – ослабших, истощенных войной, голодных, нервных, несчастных. Все из-за терраформирования: его удалось остановить, две трети планеты все так же пригодны для жизни, но парниковый купол все же успел образоваться, сейчас здесь жарко и влажно, как в каких-нибудь тропиках. В таких условиях и развилась эта бактерия, вызывающая некую помесь тропической лихорадки с бактериальной пневмонией. Та еще дрянь выходит.
Взрослым – ничего, не хуже обычной простуды, а детей полна больница.
Лекарства у них… были, и будут еще, Эмилин там поставила кого-то на уши, и им обещали. Но не сегодня. И не завтра. На этой неделе, но не завтра, ближе к концу. Это понятно. Это даже быстро. И она может не ходить в палату и не смотреть, она здесь больше организатор и координатор, чем врач. И… да, она не пойдет. Она пойдет к Холдо, а потом она пойдет и заберет то, что ей нужно, и гори оно всё…
До здания, в котором расположилась Эмилин со своими помощниками, ей недалеко, Хартер идет туда торопливым шагом, почти бегом, так и не сняв белого халата. Может, именно поэтому ее пропускают без проблем, ну или примелькалась наконец, а то «пропуск!» да «пропуск!», как будто здесь есть, что брать. А здесь нечего, здесь жара и плесень, как везде. От пятиминутной пробежки по лицу уже течет пот.
- Он опять мне отказал! – вместо приветствия сообщает Хартер. Он – это, конечно, заместитель директора «СпейсФарм», а отказывает он ей уже который день, а хочет она всего-то партию лекарств с его корабля, которую ему потом даже вернут. Но ему плевать. – Улетаем, говорит, сегодня. Идите, говорит, ко всем ситхам. Так и сказал – прекратите отнимать мое время, доктор Калония! – она драматично стирает пот со лба и падает в кресло у стола. – Скотина!

- Да, - устало кивает Хартер, - есть.
Она врач. Военный врач, пусть не по образованию, но волею судьбы. Она привыкла к тому, что разумные смертны. Она знает, что через три-четыре дня у них будет сколько-то доз лекарства. Возможно, хватит всем, возможно, нет, но кому-то точно хватит. Она помнит, как было во время Крайтоса и знает, что сейчас и вполовину не так. Она знает, что не спасет всех. Никогда, нигде, никак. Она умеет очень эффективно работать и не устраивать истерик, даже если хочется разбить голову – свою или чужую, тут уж по обстоятельствам – о стену.
Она всё это умеет, но от этого никому не легче. Ей нужно просто вернуться к работе и помогать тем, чем она может помочь, и тем, кому она может помочь. Тем, для кого нет лекарства, будет оказана паллиативная помощь. Все по инструкции и даже по совести. Выше головы не прыгнешь.
Но ведь когда-то они могли…
- Пойду, - говорит Хартер. – Извини.
Что она хотела услышать от Эмилин и зачем пришла? Наверное, хотела услышать что-то утешительное, зная, что никакого утешения для нее нет. Для детей – тем более. Но еще она хотела сказать, что пойдет красть лекарство. Она еще не придумала, как именно, но сейчас выпьет холодной воды и придумает. Надо сказать об этом Эмилин, чтобы та хотя бы знала, где ее искать в случае чего.
- В общем, знаешь, - Хартер останавливается у двери и долго смотрит на Эмилин, - знаешь, я украду у них это лекарство, пока грузовик еще здесь. Ты можешь распорядиться, чтобы мне выдали бластер?
Это могло бы показаться шуткой, потому что ну не всерьез же она это, в самом деле! Но она выглядит как человек, который очень, очень всерьез.

Удивительно, но Эмилин не отказывается сразу. Впрочем, с ней никогда не угадаешь, даже после многих лет знакомства Хартер не возьмется предположить реакцию подруги на те или иные неожиданные обстоятельства. И вот теперь она вроде бы даже готова согласиться, если предложить ей рабочий план. В этом заключается основная проблема, потому что плана у Хартер пока нет, и самый рабочий вариант, приходящий ей в голову, звучит пока что как "я заберу лекарство и успею передать его детям, а там гори оно всё синим пламенем". Вряд ли этот план будет одобрен.
А какой тогда?
Эх, сюда бы ребят с Хота. Сейчас у нее было бы уже всё, что нужно. "Воровать у Империи легко и приятно!" - говорил один из них. А сейчас - у кого?.. Сейчас нет Империи. Неважно. Она будет воровать не "у", а "для". Для Миллы, для Гаро, для всех остальных.
- Ну... - она неуверенно мнется на пороге, но все-таки возвращается обратно в кресло, растеряв по пути половину своей решительности, но все же не лишившись ее окончательно. - План, конечно, есть, только я еще не решила, какой лучше. Можно изобразить работника космопорта, у меня есть как раз один деловой костюм под цвет их формы. Если пустят на корабль с ревизией, осмотреть там все, вытащить пару ящиков на проверку, хорошенько выпотрошить, забрать с собой для дополнительного досмотра... Пока они разберутся и вызовут эту свлочь зама, меня там уже не будет. Еще... один из отцов моих бедолаг работает в космопорте, если я быстро его найду, то вообще проблем не будет... меня даже можно пронести на борт в ящике! А обратно я выберусь. Еще... если ничего из этого не получится, можно просто парализовать тех, кто попадется мне на корабле, не ожидают же они, что я стану стрелять.
Все планы звучат не слишком-то проработано, но чем дальше, тем больше уверенности обретает голос Хартер.
- А потом пусть арестовывают, я же действую просто как частное лицо. Главное успеть передать лекарство в больницу и ввести по первой дозе, на этом они продержатся до нашей поставки. Плохо, с трудом, но шанс выжить больше процентов на сорок. Сорок - это очень много, Эмилин.