Когда Алинн вызывается сопроводить холодец из директора КорБеза новым владельцам, Суна напрягается еще сильнее, хотя ему, кажется, уже некуда. До него вдруг доходит, что девчонка могла уже их всех сдать. Что, пока они тут пили, она могла свиснуть своим республиканским приятелям, чтобы подтянулись поучаствовать, и сейчас они явятся, потому что Хорн - тот, ради кого стоит пригнать кавалерию. Зачем еще ей вызываться провожать это мороженое тело к покупателю.
От ее прикосновения он невольно дергается, но заметить это может разве что сама Алинн.
Всю дорогу Суна не сводит с нее глаз, пристально следит за всем, что она делает. Потом приходится отвлечься на покупателей, и девчонка, как на зло, не держится рядом, а идет трепаться с технарями, и он никак не может уследить, о чем. Когда представитель новых владельцев Хорна небрежно замечает, что сначала стоит закончить дело, а потом мечтать о своей бабе, Суна понимает, что в своих попытках присматривать слишком заметен. Извиняется, заканчивает с передачей, и немного расслабляется только когда карбонитовая пластина исчезает в трюме. Минус одна проблема. Хорн теперь не их головная боль, а тех, кто его купил. И лучше бы им, конечно, немедленно отсюда свалить, но на станции продолжается пьянка.
Все проходит нормально, но Суне все равно хочется от души надраться. И летчица со своими комментариями не делает лучше.
- Это потому что он не знает, - они идут обратно, в коридоре никого нет, и он позволяет себе ответную шпильку, просто чтобы республиканка не была такой возмутительно довольной. - Знал бы - ты бы стала местным главным блюдом.

- Нет, - Суна резко останавливается и разворачивается, так, что они с Алинн оказываются вдруг очень близко. Ближе, чем ему хотелось бы, и он выразительно толкает ее пальцем в плечо, чтобы сделала шаг назад. - Никаких больше сделок, никакого выгодного сотрудничества. Мне ничего от тебя не нужно, кроме того, чтобы ты перестала быть моей головной болью.
Последнюю фразу он неожиданно для самого себя произносит громче, чем стоило, и вдруг замечает, как в том конце коридора, откуда они только что пришли, на них заинтересованно смотрит кто-то свиты нового владельца Хорна. Сердце немедленно подскакивает к горлу, щеки заливает краской. Идиот, надо же так облажаться...
- А ты можешь пойти морочить голову кому-нибудь еще, - он пытается превратить это все просто в глупую ссору с женщиной, хотя бы в глазах этого случайного свидетеля, который и не думает вежливо убраться, а тащится по коридору исключительно неторопливо, явно наслаждаясь чужими разборками. - Кому-то, кто поверит этим твоим штучкам, потому что я сыт ими по горло. Могу только заранее посочувствовать этому несчастному идиоту.
Суна бросает злой взгляд на любопытного гостя, мол, чего уставился, и тот немного ускоряет шаг.

Алинн кривовато усмехается. Где-то там, в глубине поднимает голову ее темная сторона. Ну, может, не совсем темная, но такая, которой как-то не принято гордиться.
- Вот, теперь это действительно веселая вечеринка, а то я уже начала думать, что я на защите диссертации.
Смеется она громко. Пусть Батта думает, что она сумасшедшая. Достаточно чокнутая, чтобы ее нанять.
Алинн скользит взглядом по беснующимся пиратам в поисках Суны. Она обещала ему раствориться в толпе, но что-то не очень получилось. Находит его ни сразу и успевает еще выразительно пожать плечами. Мол, я тут ни при чем, это твой босс отвечает за развлечения на вечеринке. И только потом упирается взглядом в соперника.
Тут вполне можно было бы уже впасть в панику. Пират ей достался в добрых два, а то и три раза крупнее ее самой. Сейчас как-то недосуг было проводить точные вычисления. Короче, в любом случае было от чего занервничать. Но вот в чем нюанс, если ты сама по себе не слишком крупная женщина, то, что противник практически всегда будет больше и сильнее – абсолютно не новость. Приходится привыкать понемногу.
Ее соперник не удерживается от игры мускулами. Правда, пока только шеи, куртку он скидывать не спешит. Алинн, кстати, свою тоже не сбрасывает. Та чуть великовата ей, а потому движений абсолютно не сковывает. А дополнительный слой амортизации будет ей совершенно не лишний.
Алинн делает широкий шаг навстречу, но сближаться дальше не спешит. Нападать, кстати, тоже. Для начала посмотрим, из какого он теста. Пират откровенно веселиться. Еще бы – с такими кулачищами, он легко мог бы сломать ей шею. «Бу!» - делает резкий выпад вперед, заставляя ее инстинктивно отпрянуть и тут же заливается смехом. Отвратительным, надо сказать, смехом.
Еще како-то время Алмой рисуется и работает на публику. Манит ее пальцем, складывает мерзкие губы в трубочку, отправляя воздушный поцелуй по улюлюканье толпы и потом, наконец, бьет. Для начала не сильно, но наотмашь. Скорее, не удар, а пощечина. Метит по лицу. И попадает.
Скулу Алинн обжигает болью, а гул пиратов на какое-то время затихает, заглушенный звоном в ушах. Неприятно, и это еще очень мягко сказано. Но этот урок того стоит. Теперь она знает о противнике чуть больше. Потому что именно так обычно бьют женщину те, кто привык иметь дело со слабыми. Не пытаются сразу покалечить или сильно ударить. Скорее, хотят напугать, парализовать страхом. Потому что не ждут для себя полноценно сильного отпора. И зря.
Противник крупнее, но Алинн маневреннее, она рывком уходит вниз и направо, чтобы со всей силы ударить Алмоя в печень, здраво рассудив, что пиратская жизнь вряд ли сказалась на этом органе положительно. Хорошо еще, что в соперники ей достался человек – иначе пришлось бы лихорадочно соображать, где у этого вида разумных печень.
Алмой взвыл, а значит с болевым моментом Алинн угадала. После удара она торопливо отпрыгивает в сторону, насколько позволяет круг.

Алинн криво усмехается. Ни потому, что смешно или весело, а чтобы показать боевой настрой. Так что улыбка в очередной раз выходит не очень красивой – слишком похожа на оскал.
Отморозок не прав, она совсем не думает, что умеет драться. Точнее, что сейчас, что в других ситуациях с опасным противником мысли ее весьма и весьма далеки от присваивания себе титулов и рангов. Они сосредоточены исключительно на том, чтобы выжить и выкрутиться. А если хочешь выжить, надо уметь не сдаваться.
Сперва Алинн ничего не отвечает, потому что экономит силы. А после, потому что остается без воздуха. Трудно, знаете ли, язвить, когда тебя отбрасывают в сторону ударом в солнечное сплетение. Наверное, ее соперника особенно радует, что теперь она корчится на полу, это выглядит достаточно унизительно. Однако вставать Алинн не спешит, торопливо отползает чуть в сторону, чтобы дать себе время немного отдышаться и избавиться от тумана в глазах. На всякий случай подтягивает к себе колени, защищая корпус от повторного удара.
Но адреналин все еще отличный стимулятор, и когда в легкие возвращается воздух, а глаза снова начинают разборчиво видеть отвратительные пиратские рожи, мысли начинают бегать лихорадочно быстро. Ищут выход из ситуации. В конце концов Батта же ей тут не джедайскую дуэль предложил, да и вряд ли у пиратов есть какой-нибудь дуэльный кодекс. Здесь действует право сильного, а значит, в случае победы, ее не будут судить за методы.
Алинн торопливо оглядывается по сторонам, сканируя пространство на расстоянии вытянутой руки. Затем подтягивается вверх, ухватившись за столешницу. Пиратский круг не давал никому из участников сбежать, но перемещался и растягивался в зависимости от их движений. Никому не хотелось попасться на пути кулака или отлетающего тела. Так что теперь в зоне доступности для летчицы оказался один из столов.
Она старается на полную использовать право неожиданности. Выжидает, когда отморозок повернется к ней спиной, занятый болтовней со зрителями. Ждать, кстати, долго не пришлось, он все еще слишком уверен, что проблем она ему не доставит. Тогда Алинн хватает со стола бутылку. Ей повезло – дешевый алкоголь давно уже разливают в пластиковую тару, стеклянная – только для дорогих напитков. Так что в некотором роде хорошо, что Батта не поскупился на выпивку. Бутылка наполовину пустая, но зато стекло плотное и мутное. И, что самое главное – тяжелое. Алинн запускает ею прямо в голову пирата. Размахивается, прицеливается – все ж боевая подготовка никуда не девается, и бутылка достигает цели. Убить его не убьет, но оглушит однозначно. Летчица злорадно думает, что самое время пошутить про были бы мозги, было бы сотрясение.

С одной стороны, удачное попадание позволяет ей выиграть время и отдышаться. С другой - как раз где-то между адреналиновыми волнами пропущенные удары с новой силой дают знать о себе. Лицо горит, скула и бровь саднят - пират сумел разбить их до крови, но все это, конечно, цветочки по сравнению с той болью, которая поднимается снизу живота. Останется радоваться, что хоть ребра целы. По крайней мере, пока. Но ее противник, кажется, настроен это исправить. Когда он бросается вперед, Алинн отскакивает в сторону. На это движение ее тело очень охотно отзывается такой болью, что ей приходится зашипеть сквозь зубы. Становиться понятно - теперь бодро скакать во все стороны, уворачиваясь от ударов, у нее не получится. Впрочем, и отморозок тоже не остался невредимым, его несколько неловкие дезориентированные движения Алинн успевает заметить краем глаза. Что ж, бесчестные способы здесь, кажется, оказываются весьма действенными, так что и продолжать придется в том же духе. Зная, что отскочить снова не получится, она рывком уходит вниз. Скручивается и отползает в сторону ровно до тех пор, пока не удается найти что-то покрупнее, чтобы швырнуть пирату в ноги. Первой такой находкой становится стул, Алинн разворачивает его жесткими металическими ножками к противнику и запускает с хорошей скоростью проехаться по полу. Раз уж ориентация в пространстве у этого отморозка теперь слабое место, стоит попробовать ее добить. За стулом следует еще один, потом какой-то ящик и даже, кажется, чей-то чемодан или кейс, который не успели вовремя забрать с дороги. Все это летит по полу вперед практически сплошным конвейером, до тех пор, пока противник не оказывается сбитым с ног. А новые синяки и ссадины будут для него «приятным» бонусом.