Гарм вообще не имел никакой страсти к коллекционированию и не питал к антиквариату вместе с прочими раритетными безделушками никаких трепетных чувств - зато испытывал искреннюю привязанность к вещам комфортным, ставя пресловутое удобство над всевозможными атрибутами шика, блеска и богатства. Иногда, вот как в этой яхте, винтажность была непревзойдённо соединена с комфортом - в Старой Республике определённо знали толк в том, как сделать хорошо, не скатившись в вульгарность в попыткх освоить бюджет до последней кредитки.
Само собой, за "Пером сапсана" здорово присматривали из года в год, десятилетие за десятилетием сохраняя каждую исходную деталь, и яхта не слишком изнашивалась перелётами - а уж тем более сражениями - но сделать сияющий бриллиант золотой оправе из ржавого ведра с двигателем никакое старание механиков не сможет. Собственно, примерно так в ангаре, куда яхта изящно и легко вплыла, всё и было, только между этими самыми вёдрами разной степени собранности и пригодности к полётам (и, так уж и быть, не все они были такими уж и ржавыми) ещё были люди и не-люди.
Как Иблису и думалось, появление на пиратском флагмане республиканского генерала привлечёт внимание, хотя Батта вряд ли ходил по своему кораблю с подобными транспорантами и звал всех заинтересованных прийти.
Кореллианин спустился с трапа без спешки и суеты в сопровождении дамы, и явно разочаровал бы каждого, кто ждал бы здесь военного - не всматриваясь в лица и не вчитываясь в исторические хроники, человек в сдержанном тёмно-зелёном скорее походил на изрядно скучающего миллионера на глубокой пенсии, перебиваюшегося то азартными играми, то спектаклями и опереттой, то вот, совмещал и наносил визиты пиратам, что само по себе походило казино и театр под одной крышей. Сдержанность, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывалась весьма несдержанной в цене - и в бархатистости ткани, и в редкой рельефной вышивке, но носил он её без лишней трепетности, не ограничивая широких движений. Женщина, бесшумно следующая почти по пятам, имела будто бы тот же вкус в одежде, однако кардинально иной в аксессуарах - тяжёлые бластеры на бёдрах, в общем-то, более чем вписывались в образ, будто оттенок металла на них придирчиво подбирали к серьгам.
- Отправь парочку своих лоботрясов, там в трюме... коробка. Только таких, которые поаккуратнее, - Гарм чуть полуобернулся, жестом представляя спутницу. - Это Иренез и ей Перо нравится больше всех, поэтому неаккуратных она будет отстреливать за каждую царапину на любимой птичке, - кореллианка ответно оскалилась, пусть и с крайней вежливостью, так и продолжая держать руки в доле движения от рукоятей бластеров.
Он же таким взаимообменом мелочами баловаться не стал, молча протянув руку Рану для рукопожатия.
- Приглашения ты пишешь - дрянь, но до момента, пока ты научился бы писать их хотя бы сносно, он бы не дожил, - Иблис чуть щурится, въедливо рассматривая лицо пирата, словно то могло как-то слишком сильно измениться с последней встречи.

Отредактировано Garm Bel Iblis (17-05-2023 15:13:25)

Иренез примерно с тем же ответным гастрономическим интересом разглядывает и пиратов, и Батту персонально - можно ли с этим оставить наедине, или его надо сначала пристрелить, а потом уже отправиться со спокойной душой приглядывать за разгрузкой. Но тест, судя по отсутствию движений в сторону кобуры, самый главный пиратский пират проходит. Минут на пять, наверное, пока она не вернётся и не рассмотрит повнимательнее.
- В следующий раз привезу тебе каллиграфические прописи, вместе со стилом, открытками и конвертами. Говорят, развивает мелкую моторику, словарный запас и фантазию, если писать от руки, - Гарм тоже говорит до крайности серьёзно, и с него ещё станется в самом деле прислать коробку с канцелярской мелочью самому страшному флибустьеру Среднего и Внешнего кольца, подобрав какой-нибудь смешной ластик с пчёлками.
Хотя, конечно, лучше со щенками.
- Сал-Соло бы продал яхту по сходной цене прямо из трюма ещё на полпути, а потом загнал бы очередным дельцам и всё твоё добро до последней глок-отвёртки и самого чахлого механика-куаррена. Пока его задница комфортно устроена в кресле с громким наименованием, он хотя бы наглеет в рамках разумного, - Иблис со знанием дела цокает языком. - В общем, тебе бы не понравилось. А этот понравится. Точнее, эта, - он широким жестом указывает на коробку, между прутьев которой немедленно высовывается нос, а где-то в глубине, в тенистом сурмаке, отблёскивают яркие жёлтые глаза.

- О, тут ты прав - успокоительное тебе понадобится. Много, одними прописями не обойдёшься, - загадочно хмыкает Гарм. Хотя какая тут загадка, если полудикий зверь за одну минуту успевает сделать десяток разрушительных дел?
Кореллианин не вмешивается в эту чрезвычайно трогательную сцену - в конце концов, ничто так не влияет на взрослых людей, как детские нереализованные желания и травмы. Только долго роется в карманах, перекатываясь с пятки на носок ботинок стоя на одном месте, не менее загадочно и тихо, будто какое-то лишнее, небрежное слово сможет нарушить идиллию.
В итоге в этих, казалось бы, бездонных карманах что-то находится.
Что-то - лаконичный ошейник и поводок из тяжёлой кожи.
- Пригодится, когда тебе надоест быть большой игрушкой для этой мадам и ты всё же решишь заняться дрессировкой, - кивает Иблис, протягивая эдакое "приданое". Хотя, судя по крайней степени восторга, невесту и так забрали бы всю, от носа до кончика хвоста, без единой ломаной кредитки за душой.

Гарм смотрит на по-детски восторженного Батту с выражением лица "я совершенно не хочу знать ничего больше того, что уже знаю, что успел вычитать в энциклопедии и что мне рассказал продавец этого замечательного животного». Во всяком случае, уже того, что входило в эти категории, ему было достаточно, чтобы понять - себе это чудо-создание он оставлять не будет. Он вообще не питал особенных чувств к неразумным формам жизни (хотя насчёт неразумности" его не раз попытались бы переубедить фанатики птичек, рыбок, пушистого и лающего), как и не помнил за собой даже детских желаний завести фелинкса.
- Ага. Она - просто прелесть, - он кивает по-дипломатичному сухо, так, из чистой вежливости. Это всё равно что обсуждать с ребёнком его любимую игрушку - нужно выглядеть и звучать так, что она тебе тоже нравится, но совсем не обязательно в самом деле считать её самой лучшей. - Я сказал "когда Тавет будет здесь", но я не говорил, что именно ты должен его привезти. Полковник здесь - так что я должен был щенка, - он пожимает плечами.

Отредактировано Garm Bel Iblis (21-08-2024 09:49:05)

Гарм смотрит в ответ прямо, чтобы Ран даже и не думал ставить под сомнение ничего из того, что он когда-либо решил и сделал. Или решил и делал прямо сейчас. Или ещё сделает, о, он ещё много чего собирался сделать...
- Выпьем, - кивает он ровно на тот градус наклона головы, выразившего бы в лучшем свете всё уважительное согласие, какое было бы уместно, пожалуй, где-то в здании Сената (Сена бы оценила, что бывший сенатор не растерял навыков и его совершенно не стыдно всё ещё показывать в приличном обществе).

Остальное, конечно, не столь уместно, когда лазболт обжигает ему бок - это, оказывается, всё ещё ощущается криффски больно, от этого всё так же меркнет в глазах до радужных искр.
Или это всё ещё не воображаемые искры, а блеск перестрелки, потому что Иблис с явным секундным недоумением смотрит на Иренез, явно намеревавшуюся ещё добавить... Батте? Ей, конечно, не помешало бы даже то, что он опёрся на неё, с трудом держа себя на подкашивающихся ногах.
- Bhiq!* - шипит он (чудесная немелодичность старого языка Кореллии отлично подходила к ситуациям, когда у тебя язык сводило от боли, видимо, так его когда-то и задумывали), и Иренез, само собой, не продолжает. Этого может быть не видно со стороны, но он отлично знает - также, как он выверено наклонял голову, она держала бластер, и сейчас он не был наведён, чтобы продолжить стрельбу. Ну, в смысле, не мгновенно - так, с задержкой в полсекунды, пока она чуть его поднимет. Пахнет кровью и ещё немного - горелой тканью, и пока он ещё опирается на неё дрожащей рукой, чувствует напряжённые мышцы, то Гарму как-то интуитивно чудится, что он сейчас пытается убедить злую и голодную рысь не приступить к обеду немедленно, а она только и держится на том, что приказ ей явно это запрещал. - Ран?.. - он пытается смотреть, понять, хотя рана, которую он постарался зажать локтем, горела достаточно, чтобы не открывать зажмуренных глаз, перебивая дыхание. Пиратствующему социологу, судя по истошному ору, от которого у него ещё долго будет звенеть в ушах, Иренез целилась не в голову, видимо, ещё помня, что этот Ран Батта был зачем-то генералу пока что дорог.

* (старокорелл.) Назад!

Отредактировано Garm Bel Iblis (26-08-2024 17:10:59)

Мир, честно говоря, при попытке смотреть очень подозрительно расплывается, помимо того факта, что ещё и безнадёжно блекнет. Бок жёг невыносимо, и от этого слегка поташнивает. Опираясь всем весом на плечо Иренез, конечно, было чуть легче, но это облегчение сходило на нет, чем больше сочилось горячего и липкого из зажатой рукой раны.
Гарм старается дышать глубоко и медленно - это скорее помогает лишь сохранить какую-то ясность создания, пока обоняние щекочет сладковатый запах крови и от него только больше мутит. Спорить не хочется.
Судя по всему, Иренез не отстрелила Батте самое важное - способность к сарказму, вот за это точно можно не волноваться.
- Заме... чательно, - только отвечает Иблис тише и хриплее, сам, наверное, удивляясь, как много сил уходит на одно простое слово.
Идти самостоятельно - даже до лифта - вообще выглядит невозможно сложным, и кореллианка с каждым шагом больше и больше тащит его на себе. Гарм смутно помнит, как выглядит турболифт изнутри, не говоря уже о том, что было вне него.

Первое, что он чувствует, когда он приходит в себя - приторный и вездесущий привкус бакты. Потом - чувствует, как в полумраке лазарета ощутимо прохладно, а в горле сухо. Зато подожжённый лазболтом бок лишь неприятно тянул при неосторожном движении.
Поездочка, конечно, пошла несколько не по плану - и Иренез ещё поведает ему в частном порядке, что она о нём думает, вот за все долгие годы, что они имели удовольствие быть знакомыми... Если она, конечно, ещё кого-нибудь из пиратов не пристрелит на прощание для утешения.
Кореллианин пару раз моргает, стараясь привыкнуть к неяркому освещению - легко трёт ладонями лицо, прежде чем поворачивает голову на звук шагов, а они обычно очень гулкие в лазаретах.
- Что, виски принёс? - спрашивает он у густого полумрака, пока в тоне голоса пробивается лёгкое брюзжание, весьма свойственное людям в его возрасте, когда характер окончательно портится. У него, правда, от количества прожитых лет это не зависело - он сразу родился невыносимым, чтобы никого не разочаровывать к девятому десятку.