Далёкая безызвестная планета – перевалочный пункт грузовых кораблей Первого Доминиона, снабжающих ресурсами его прожорливую военную машину, и скопище промышленных предприятий – давно погрузилась в темноту наступающей ночи, когда доверенный человек генерала Хакса вернулся. Внутренний двор закрытого за неуплату мотеля стал их местом встречи. Автоматизация с приходом сюда Первого Ордена, повсеместный ввод в эксплуатацию дроидов, чудовищный отток рабочих кадров с планеты – всё сделало этот никогда не знавший хороших времен мир тем, чем он представал перед глазами сейчас: местом, где никто не станет ничего спрашивать. Инкогнито – то немногое, на что Хакс мог рассчитывать, что мог использовать, после того, что произошло. Ему были необходимы эти несколько часов, плевать, что среди разрухи и хаоса, к которому он не имел отношения. Восстановить контроль, оценить расстановку сил, продумать необходимые приказы и отдать нужные уже сейчас. Сделать звонки. Мобилизировать давние связи.
Ровно трое суток назад его пытались убить. Кто-то из своих. Уничтожить точным и смертоносным ударом группы доминионских истребителей. Невообразимая растрата ресурсов на одного-единственного человека, пусть даже и входящего в генералитет, а с другой стороны – так идут ва-банк, когда другого шанса уже не предоставится. Акт отчаяния, и вместе с тем непробиваемая, выверенная убеждённость, что всё будет закончено именно в этот раз. Наглость и вероломство, от которых лицо сводило в гримасе бешенства.
Хакс щелчком зло отправил недокуренную сигарету в пламя металлического высокого бака, у которого, вероятно, ночью грелись безработные: местное прозябающее население. Сейчас двор пустовал, здание мотеля со всех трёх сторон пялилось чёрными провалами окон. Отсвет огня плясал на стенах, на тёмной генеральской форме, выкрашивал рыжие волосы в пламенно-рыжий. Наверное, придавал мертвенно-бледному лицу хоть какой-то живой оттенок.
– Как быть с истребителем, на котором вы прибыли? – Спросил тёмный силуэт с наброшенным на голову капюшоном. В вопросах доверия Хакс был чрезвычайно, до паранойи, придирчив, но существовали вещи, способные держать необходимых лиц в узде лучше, чем простые привязанности и симпатии. Клятва верности, например. Этот человек по правую руку от генерала дал такую на борту «Империалиса» Хаксу лично чуть менее тридцати лет назад. Были детьми ещё, рождёнными в пожираемой войной галактике. Не всех детей из отряда своего отца Армитаж оставил в рядах Первого Ордена. Существовали и такие, кто рос и жил за пределами этой военной диктатуры, набирающей мощь в Неизведанных регионах, и был обязан исполнить любой приказ Хакса, если он выйдет на связь. Исполнить в любое время, независимо от обстоятельств и сложности. Сейчас настал один из таких моментов.
Огонь, закрученный ветром, полыхнул ярче, длинными языками облизал темноту. Вверх с треском полетели искры.
– Уничтожь, – ответил Армитаж, смотря на пламя. Громада истребителя, на котором он сюда прилетел, возвышалась неподалёку, противоестественно вписываясь в царящий упадок своими строгими, идеальными линиями. Триумф инженерной мысли посреди полного падения морали, деградации. Идентификационный номер этой машины Хакс знал наизусть: именно на ней сбегал один из прихвостней Кайло, когда ублюдок решил покинуть Первый Доминион. Именно её Рен великодушно отдал в распоряжение Хаксу позже, когда выпустил генерала из своего трёхдневного плена. Какое унижение. За унижение Хакс привык мстить. – Мусор должен оставаться среди мусора.
Эта планета подходящее место для побывавшего у предателя истребителя. К тому же генерал не был уверен, что на машине не уставлено никакого слежения, прослушки или любого рода маячков. Жаль, что от всего другого, что Хакс жаждал устранить, не избавиться так просто. Другое требовало выдержки, терпения, осторожности и подходящего момента, в конце концов. Хирургической точности, как сказал бы надменно ухмыляющийся Прайд.
– Что с остальным?
– Сделано в лучшем виде, генерал, – отозвался силуэт. – Шаттл уже ожидает. Мне удалось извлечь чёрный ящик одного из TIE, уничтоженного на той планете. У остальных они не подлежат восстановлению. С места мной были убраны все улики, которые могут привести к вам.
– Хорошо. Кто-то ещё успел побывать там?
– Никак нет, сэр. Следов постороннего присутствия обнаружено не было.
Хакс не ответил, слегка прищурил глаза, гипнотизируя взглядом пляшущий огонь, будто ненасытное пламя могло дать ответы. Унять злобу. Почувствовал, как заболели пальцы, стиснутые в кулак. Казалось, новые перчатки стесняют движения. Вообще вся генеральская форма, которую ему доставил этот человек и в которую он был вынужден переодеться по причине непригодности предыдущей из-за ранения, была слишком вызывающе, слишком кричаще нова. Обычно чувство отглаженной, новой, пошитой строго по меркам одежды ему нравилось, соответствовало стремлению к перфекционизму во всём. Скрип тончайшей кожи перчаток, жёсткая стойка воротника, лаковый отблеск новых сапог, их чёткий чеканный стук в такт каждому шагу. Сейчас это всё будто было против него. Казалось, слишком обнажает то, что Хакс старался загнать подальше: потерянный контроль.
То место, куда он собирался, не прощало слабостей. Малейших осечек. Успех гарантирован только если быть на равных, если демонстрировать уверенность, власть и, что самое важное, возможность удовлетворить чужие амбиции. Это не были первые тайные переговоры Хакса – с момента, когда Первый Орден активно включился в большую политику, он побывал на многих, многие инициировал сам и считал себя едва ли не единственным, кто способен должным образом говорить от лица Доминиона – но одни из немногих, когда собственное тело могло подвести в самый неподходящий момент. Следовало отдать должное совершившим покушение ублюдкам: они постарались на славу. Трое суток в криффовом медотсеке у Рена едва ли полноценно поставили Армитажа на ноги.
– Достань ещё один шаттл, он потребуется позже. И будь на связи. Слава Первому Доминиону.
– Слава Первому Доминиону!
Человек отдал честь. Хакс развернулся, заканчивая разговор, и направился к своему новому транспорту. Отсюда конечным пунктом значился Яга-Минор, мир – само средоточие имперского порядка. Самой старой Империи, когда её развитие направляла воля и рука лично Императора Палпатина. Той Империи, которой будто не коснулись ни власть, ни прогрессивные взгляды Гилада Пеллеона вместе с заключенным более десятилетия назад мира с Республикой.
Коснулись. Именно поэтому Первый Доминион должен появиться в зале для переговоров. Именно поэтому Первый Доминион вообще станут слушать. На некоторые вещи взгляды моффа Фленника и высшего руководства Доминиона до удивительного совпадали.
Безызвестная планета осталась позади, оставляя позади воспоминания и о криффовой встрече с Реном, и с доверенным человеком, связываться с которым лично для Хакса приравнивалось к слабости. К почти полной потери контроля. Но он знал, на что шёл тогда. Знал, на что идёт сейчас.
Яга-Минор встретил россыпью бесчисленных огней, холодной, будто лезвия, сталью верфей, гигантскими карьерами прямо посреди скал и ощущением, которое военный никогда ни с чем не спутает – нахождением под прицелом. Сколько здесь пушек и турелей, готовых исторгнуть смертоносный огонь, оставалось только догадываться, но сейчас этот мир лишь по привычке скалил клыки, сдерживаемый договором о тайной встрече. Зашифрованный запрос на посадку был одобрен, и доминионский шаттл плавно опустился на шасси во внутреннем посадочном поле. Здесь тоже царствовала ночь. Ночь и абсолютная, неживая пустота.
Генерал по привычке оставил системы шаттла включёнными. За то короткое время, что к прибывшему направлялись двое дроидов, бросил взгляд на своё едва видимое отражение в стекле. Движимый неясным чувством, приложил руку в перчатке к груди, к месту ранения, чувствуя плотную повязку под кителем. Обезболивающие выключили вообще любое ощущение, что с ним что-то не так, стимуляторы вернули разуму привычные ясность, беспрекословную скорость и точность, лицу – привычный здоровый оттенок. Этого хватит, чтобы завершить то, что начато.
Хакс поднялся, набросил на плечи шинель и покинул кабину ровно в тот момент, когда близ шаттла остановились дроиды. Без живых свидетелей, уже хорошо. С дроидами всегда проще.
В верхний зал моффского дворца генерал зашёл со своей неизменной выправкой, твёрдым взглядом и молчаливой, спокойной непоколебимостью, какая бывает у лидеров. Он был лицом Доминиона, его голосом, он не собирался размениваться на мелочи.
Глухой чеканный стук сапог поглотил массивный камень стен. Пройдя несколько шагов, Хакс остановился, вскинул подбородок. Фигура моффа возвышалась во главе отполированного до беспрекословности стола, портрет Палпатина смотрел со стены, подходя ко всей обстановке настолько, что, казалось, за порогом встретит та прежняя Империя. Империя, которую генерал Хакс знал только по рассказам, документам и хронологиям. Та, на историях о величии которой он вырос.
– Мофф Фленник, Первый Доминион признателен, что вы согласились на эту встречу.

Хакс анализировал. Фигуру, не поднявшуюся навстречу гостю. Наклон головы в по-имперски сдержанном приветствии. Секунды до того, как Фленник заговорил. Раз. Два. Три. Четыре. Четыре стандартные секунды. Этого было достаточно, чтобы продемонстрировать всё давление обстановки, всю неумолимость имперского величия и сокрушительность последствий, если что-то пойдет не так. Тишина в такие моменты становилась бесконечной, неприятной, могла заставить нервничать почти кого угодно, и моффу даже не приходилось ничего делать, чтобы это использовать.
Генерал не был кем угодно. Не чувствовал себя потерянным в пространстве зала. Среди этих каменных, будто норовящих раздавить стен. Молчания. Перед портретом Палпатина, кажущегося живым. Его учили выдерживать паузы, как в рукопашном бою учат держать удар. Использовать их. Учили действовать в любых, даже самых суровых и сложных условиях. Он не осмотрел взглядом обстановку, лишь по привычке считал её боковым зрением, когда заходил, этого было достаточно, чтобы понять детали. Позволяло продемонстрировать, что новым обстоятельствам не сбить его с толку, не заставить колебаться. Как и чужим словам.
– Отражающий объективную действительность, мофф Фленник.
Хакс дернул углом рта в подобии не то улыбки, не то усмешки. Первый Доминион мог быть признателен. Умел. В своём жестоком, расчетливом понимании. Особенно тем, кто содействовал – или мог содействовать – продвижению его воли и его лишенной всяких компромиссов идеологии.
Мофф всё же поднялся, выводя взаимодействие на один уровень. Массивный стол перестал разделять их. Хакс не пошевелился, когда взгляд прошёлся по его фигуре, беззастенчиво посягая на личное пространство. Генерал знал: его будут оценивать и не только внешне. Считывать любое слово, движение, малейший шаг или намёк. Пытаться проникнуть под китель, за рёбра, в сосредоточие эмоций, и в голову, в ход мыслей и в принятие решений.
Он не позволит. По крайней мере, пока тело и разум продолжают подчиняться ему. Он рассчитывал дойти до конца в этих переговорах, движимый долгом перед своим государством. Выполнить задачу, поставленную перед ним Верховным лидером.
Ещё не существовало таких причин, которые заставили бы Хакса не выполнить приказ или не довести начатое до конца.
Следуя приглашению, генерал прошёл до стола, с идеально ровной осанкой, сцепленными за спиной руками. Занял одно из ближайших к моффу мест, негласно стирая понятие «противники», заменяя его куда более подходящим этой встрече «сторонники». По крайней мере те, кого не станет разделять физическая граница тяжеловесного стола. Об отношении к Доминиону в глазах Осколка Хакс не обманывался, о человеке, который смог сохранить свой пост сквозь не только несколько войн, но и через время, оставшись единственным моффом, назначенным на этот пост лично Императором – не обманывался вдвойне.
Мофф Фленник был опасен, как опасен матерый, видящий оппонента насквозь хищник. Угадывающий наперед шаги и уловки. Одного его взгляда – норовящего забраться под плотную ткань военной формы, оценить, понять – было достаточно.
Фленник был необходим. Его поддержка. Его промышленная и военная мощь, оружие, которое его сектор производил и которым он владел, корабли, сходящие с бесчисленных верфей непрерывным потоком, особенно сейчас, в военное время. Его требовалось склонить на сторону интересов Первого Доминиона или, как минимум, извлечь из этого взаимодействия максимальную выгоду.
За запросы, за амбиции и дерзость всегда приходилось платить, и Доминион был готов заплатить почти что любую цену.
Оказавшись в кресле и отстраненно наблюдая, как возникший словно из ниоткуда слуга разносит напитки, Хакс сам того не ожидая понял, насколько путь от шаттла до верхнего зала оказался утомительным. В этом проницательный мофф оказался прав. Неблизким – тоже. С того момента, как Сноук отдал приказ, пролегал – уложенный в несколько дней – через выжженный первоорденскими разрушителями Спризен, через приём у моффа Саррети на Бастионе, встречу с Реном двумя сутками позже и без пяти минут смерть.
В этом кресле Хакс мог, в общем-то, и не оказаться.
Генерал позволил себе откинуться назад, продолжая сидеть с по-офицерски прямой спиной, устроив руки локтями на подлокотниках. Остался в перчатках, как предписывал устав Первого Доминиона. От него не укрылся взгляд Фленника, обращенный на портрет, перед тем, как мофф занял своё место, и Хакс намеревался это использовать. Он слегка прищурился, считывая и тень улыбки на суровом лице собеседника, но сам остался недвижим. Стоически спокоен. Не притронулся и к напиткам, хотя, следовало признаться, к дорогому виски питал совершенно определённую слабость. Знал, сейчас – в нынешнем состоянии – виски свалил бы его с ног.
К тому же, обстоятельства были ещё далеки от почти всегда беспроигрышной, прямолинейной тактики оппонента напоить. Возможно, если придут к соглашению, тогда он возьмёт на себя такой риск, как смешать в крови стимуляторы с алкоголем.
– Позволю себе высказаться прямо, – начал Хакс, выдержав перед своей речью незначительную паузу, но только для того, чтобы слова моффа в должной мере осели в пространстве. – Привело ваше отношение к Первому Доминиону, политические взгляды и намерение вернуть прежний Порядок.
Смотрел собеседнику в глаза, без колебаний, прямо, не собираясь осторожничать или увиливать. Ему претила сама мысль об излишних политических формальностях. О намёках, которые здесь – на этой территории, пропитанной жёсткой, сокрушительной когда-то Империей – были ни к чему. Мофф Фленник был человеком действия. Всегда.
– Первый Доминион намерен рассмотреть возможность сотрудничества, – продолжал генерал. – На выгодных для обоих сторон условиях.
Первоорденские агенты умели работать, иначе бы генерал Хакс не оказался здесь. Мофф Яги-Минор уже долгое время представлял для Доминиона интерес, но подобраться к нему, посадив за один стол переговоров с генералом, смогли только сейчас. Курлен Фленник был мощной военно-политической фигурой, независимой в какой-то мере, насколько может быть независим имперский мофф. Крайне эффективным управленцем, возможно, единственным, кто был способен сохранить и удержать этот столичный мир Яги-Минор и весь сектор. Палпатин хорошо представлял, какого человека назначал на этот пост. Зачем. Что от него требовалось и какую политику он поддерживал. Прогрессивные взгляды Пеллеона ослабляли Империю, превратили её прежнее величие, непоколебимость и жесткий порядок, охватывающий всю галактику, в отголоски.
Это не могло не найти противодействия. Не могло не вызвать гнев в сердцах истинных имперцев, видевших Империю другой. Дававших ей – безжалостной галактической державе – присягу.
У таких, как мофф Фленник.
– Каким вы находите правление Гилада Пеллеона?
Это было то, про что Хакс рассчитывал говорить. Помимо прочего. У него имелись достаточные сведения о том, что Фленник состоял в оппозиции Пеллеона. Если политическая обстановка в Осколке была оголенным нервом, то не обойтись без того, чтобы не уколоть в этот самый нерв. Использовать это. В конце концов, Первый Доминион намеревался пойти на почти любые условия. Смена правительства в Осколке могла быть весомым доводом.

Отредактировано Armitage Hux (14-01-2026 21:32:16)