Место, где его закрывают, оказывается на удивление приличным, даже с нормальной кроватью. Гэл ловит себя на том, что смотрит на нее с некоторым подозрением, а еще на смутном подсознательном желании стащить одеяло и лечь на полу.
Мысленно показывает себе средний палец. Совсем одичал, убожество.
С ним, на самом деле, действительно обращаются хорошо, хоть и крайне настороженно. Еда, возможность вымыться, чистая одежда... Из всех неприятностей - закрытая дверь и охрана за ней.
Хартер предупреждала, что не стоит пытаться что-то разнюхать, но это все равно что не дышать: нужно выколоть глаза и заткнуть уши, чтобы не слушать и не замечать.
Так, например, он замечает, что охранять его оставили двух твилеков, и из-за двери не доносится ничего кроме отдельных слов абсолютно без контекста и короткого хохота время от времени. Червеголовые заразы могут трепаться сколько угодно просто шевелением лекку, подслушивай сколько хочешь, дорогой гость, можешь даже подсматривать, успехов понять. Интересно, осмысленный это шаг или Янсон выцепил первых попавшихся местных, просто так совпало.
Райвору сложно воспринимать мальчишку всерьез, и дело даже не в возрасте или в том, как он себя ведет, просто есть в нем что-то такое... Или в самом Гэле. Он неизменно ощущает себя единственным взрослым здесь. Не на базе, но... в ситуации. Это объективно опасное заблуждение, но отделаться от него ситски сложно.

Эти двое - Хартер и Янсон - являются спустя несколько часов и объясняют правила игры в "мне нужно каждый день ходить в медблок". Райвор соглашается, спорить тут не с чем. Ему даже не особо приходится стараться, он и в самом деле чувствует себя довольно паршиво. Хуже, чем должен бы, чем было бы года три-четыре назад. До Кесселя. Ситхова каторга.
За ночь, впрочем, становится немного лучше.
Только готовности разговаривать с Реттом не прибавляется ни на каплю. И где-то глубоко внутри он малодушно хочет, чтобы Хартер решила, что еще рано. Чтобы утром никто за ним не пришел.
И одновременно - ждет, не находя себе места, тревожно вслушивается в движение за дверью, невольно дергается, когда та открывается.
В первый раз это завтрак. Во второй раз - Янсон, с характерно блестящим взглядом человека, который не спал этой ночью и пока еще может успешно на это плевать. Гэл ловит себя на том, что немного завидует.
Или даже ревнует. Невозможно глупое чувство, учитывая все, что случилось за последние несколько лет, и он гонит от себя его всю дорогу, но оно, проклятое, все равно ворочается где-то внутри, как мелкий забытый осколок.
Где-то там же живет жуткий в своей ледяной жестокости призрак странного, злого удовлетворения от того, что для Ретта сейчас реальна его старая команда, а не новая. Тем более жуткий в свете того, что от этой команды остались только они двое.

По дороге до медблока Райвор выслушивает наставления о том, что нужно делать все, как скажет Хартер, и не сметь ее расстраивать, потому что расстроенная Хартер - это расстроенные все, а в Невисеке "расстроенный" означает "злой и агрессивный", и это точно не те последствия, которые кому-то здесь нужны. Видит вселенная, донести мысль можно было в более простых выражениях с куда меньшим количеством слов.
В медблоке он тоже выслушивает наставления теперь уже от Хартер, которая не в пример более лаконична, хотя столь же выразительна.
Убедить Ретта не шароежиться по Невисеку, ну-ну.
- Задачу ставишь... - невольно фыркает Гэл, и думает о том, что способ-то у него есть, даже не один, но Хартер из-за этого станет злой и агрессивной минуя фазу "расстроиться".

Ретт выглядит заметно лучше, чем вчера. Это радует, и одновременно лишает последнего шанса как-то съехать с разговора, которого Райвор так не хочет.
Ладно. В конце концов, начинать можно не с этого.
- До меня дошел слух, что твое шило в жопе регенерировало первым, - с порога сообщает Гэл и строго хмурится на друга целых несколько секунд. - Как ты, док?

Отредактировано Wes Janson (16-05-2025 16:01:07)

Райвор смотрит на этого жизнерадостного парня со странным чувством, что знает его лучше, чем того Рэма Ренарта, которого встретил вчера в подвале. Внутри что-то неприятно сдавливает, и он молчит, позволяет Ретту себя трогать, смотреть.
Когда с лица Четверки стирается улыбка, Гэл тяжело роняет:
- Сядь.
Он старается, он очень старается говорить как-нибудь по-другому. Нормально, нейтрально говорить, и не смотреть так. Пытается отыграть себе еще немного времени, жалкие секунды, пока делает пару шагов к кровати и садится сам. Пока отделывается относительно нейтральными фразами.
- Пока тебе еще нужно побыть здесь.
Перед смертью не надышишься, а? Малодушный криффов сын. Давай, отмазывайся, спихни самый сложный разговор в этой жизни Ретта на девчонку, которая и половины не знает.
Гэл хмурится сам себе, но все равно так и не начинает говорить первым.

- Я совмещаю, - невозмутимо пожимает плечами Райвор. Даже ни словом не лжет.
Какое-то время он просто молча сидит рядом с Реттом, потом наконец начинает говорить.
- Я был на Кесселе, - с этого начать проще. Это не стало чем-то окончательным, чего уже не изменить и не исправить. - Три года. Сбежал неделю назад.
Дальше не продолжает. Дает Четверке возможность охренеть, осознать, подумать об этом, задать кучу вопросов.
Может, стоило наоборот, начать с чего-то такого, после чего все остальное покажется полной ерундой, но... Крифф, он просто не может вот так запросто вывалить парню на башку "Знаешь, вообще-то не осталось никого, кроме нас, и, может, командира".

Ответ Четверке не понравится. Ох как не понравится.
Гэл замечает, как тот весь подбирается. Еще не наводится на цель, но только потому, что пока не понял, где, куда надо бить.
- Измена, - коротко отвечает он. Голос остается таким ровным, словно ничего особенного в этом нет, самое обычное в галактике дело: сегодня ты - штурм-коммандос, завтра - изменник, и благодарен за то, что едешь копать, а не кормить червей.
В этом нет притворства, Райвор и в самом деле уже почти ничего по этому поводу не чувствует. У него было целых три года чтобы перестать придавать этому особое значение. Только странно до сих пор. Вдвойне странно, когда рядом сидит Ретт-из-тогда.
Гэл ловит себя на том, что почти не смотрит на него. Легкий диссонанс режет взгляд. Ретт "Варг-4" Шейл не должен так выглядеть, Рэм Рэнарт из Невисека не должен так звучать.

- Я, - Райвор отвечает все с той же невозмутимостью. - Гарм. Про тебя... не знаю. 
Он все-таки заставляет себя посмотреть на Ретта, поймать его ошарашенный светлый взгляд. 
- Тебя мы притащили на базу таким, что... Мы не были уверены, что ты выживешь. Нас с кэпом арестовали сразу после возвращения. Я потом спрашивал про тебя, но... 
Гэл кусает губы. За то, что глубоко внутри выбрал поверить в смерть Четверки, хочется сожрать себя заживо. 
- Ты был прав, Док, - вдруг говорит он. - Ты был прав, а я - нет. 
Молчи, не нарывайся, закрой глаза поплотнее, просто делай свою работу, стараясь не думать слишком много о грязной ее части - и все будет нормально. Ты можешь упускать что-то, а там, наверху, знают лучше. Будь хорошей винтовкой в руке Империи, и рука не сунет тебя в утилизатор.
Наверно, он все-таки плохо старался. По-настоящему хорошей винтовке нет дела до соседок по оружейной стойке. Значение имеют только рука и цель. 
Когда-то давно Гэл уже говорил это. Они пили после одной хаттски паршивой миссии, ближе к концу - он, Ретт и Эрик, потому что Гарм был у начальства, а остальные - в медчасти. Эрик тогда надрался быстрее всех и вырубился, а они с Четверкой молча допивали какую-то бесконечную бутылку, и вот тогда Гэл впервые сказал то, что думал, а не то, что считал правильным.
"Ты прав, Док, а я - нет".

Райвор привык с полным основанием считать, что с самоконтролем у него все в полном порядке. Ладно, может, в последнее время не в полном порядке, но все-таки достаточно хорошо.
Наверное, все дело в том, что он просто не готов к такому повороту. Предполагалось, что это он здесь будет вываливать на друга потрясающие новости, одну фееричнее другой, а не наоборот. В конце концов, этого - того - Четверку он неплохо знает, и просто не ждет чего-то насколько внезапного.
- Ты... Что?
Охреневшие глаза теперь у него самого. Может, даже более охреневшие, чем у Ретта пару секунд назад.
Убить Вейдера?
Гэл недоверчиво прищуривается, пытаясь понять, с кем именно он говорит - с тем пацаном шестилетней давности или все-таки с Ренартом, и... Хатт. Кажется, разницы между этими двумя куда меньше, чем он себе до сих пор представлял.
- Нет, - Райвор вспоминает, что не ответил на очень важный вопрос. - Нет, не ты.
Четверка просто был. Задавал свои неудобные вопросы, спорил, нарывался, временами писал фигню в рапортах с какой-то непрошибаемой уверенностью, что нельзя ничего оставлять как есть, нужно сделать лучше.
Просто в какой-то момент его острое "но так же нельзя" наконец прореагировало с их "делай лучшее из возможного", и границы возможного начали двигаться. Сначала немного. Потом все дальше. Тем дальше, чем более острым становилось это "нельзя", и Райвор до сих пор не знал точно, чего в этом было больше - фактической деградации Империи или их неспособности и дальше закрывать глаза.
- Нет, - повторяет он.
Ретт никогда не говорил, что собирается убить Вейдера. Это понятно, о таком не говорят ни с кем, кроме тех, кого планируешь взять с собой, и тем более не говорят в Империи, даже когда вокруг все насквозь свои. Райвор бесконечно далек от того, чтобы спрашивать всякие глупые вещи типа "Почему ты раньше не сказал?". Но все равно чувствует себя донельзя странно, потому что это одновременно совсем на Ретта не похоже - и в то же время, это такой стопроцентный Ретт.
На пятой секунде (а по ощущениям - на пятой минуте) Гэл наконец берет себя в руки и очень спокойно уточняет:
- Ты никогда не говорил, что собираешься убить Вейдера.

Отредактировано Wes Janson (18-08-2025 17:26:25)

Про капитана Шейла Райвор слышал. Обрывки, смутные сплетни в контексте баек о том, что на самом деле Вейдер - дроид-репликант и неудавшийся клон Императора. И никогда не обращал внимания на фамилию. В конце концов, галактика огромна, каковы шансы, что с тобой в отряде окажется не просто чей-то однофамилец, а родственник?
Не нулевые, как показывает практика.
"Никому не станет хуже" от планов убить главкома. Ретт-Ретт...
Самое смешное, что против Вейдера лично Гэл ничего не имеет. Ему не случалось работать с ним напрямую, зато не раз - с теми, у кого этот захватывающий опыт был. Истории рассказывали разные. Говорили, Вейдер не прощает ошибок. Говорили, он тот еще хладнокровный ублюдок. Еще говорили, что он действительно толковый командир и не кладет людей пачками ради дурной показухи.
И, правду говоря, он не думает, что главком лично спускает задачи вроде тех, от которых они плевались всей группой. Считать корнем зла одного человека легко и удобно, но это всегда больше, чем один человек. Даже если это Вейдер или сам Император. Сам бы Райвор, пожалуй, начинал с Императора. Но убери их - и в оставшуюся дыру тут же попытается упихнуться с десяток моффов, каждый со своей маленькой армией, и на этом фоне локальные стычки с мятежниками покажутся легким аттракционом. 
Надо, наверно, как-то иначе. Но он так и не придумал это "иначе" ни за время службы, ни за три года в шахте.
- Ты правда думаешь, что это поможет? - вопрос звучит без скепсиса, Райвору в самом деле интересно знать. - Или это личное? Капитан Шейл... он твой отец?
Он знал, что у Четверки нет живых родителей, но никогда особо не интересовался, почему.

Райвор слушает. Смотрит на Ретта, похожего сейчас на большого щенка, одновременно виноватого и не раскаивающегося. Потом молча кладет руку ему на плечи.
Вот так служишь с кем-то кучу лет. Проходишь с ним то еще пекло. Видишь его буквально во всех состояниях, а он - тебя. Думаешь, что вы знаете друг про друга все, видели насквозь. А потом оказывается, что ни хатта лысого ты, первый сержант Райвор, не знаешь про своего друга. Что он на самом деле таскает в себе, с чем живет, с чем выходит на каждую хаттову миссию.
Империя любит пройтись катком по семьям тех, кто решил быть непокорным. А покушение на Вейдера... чудо, что сам Ретт не закончил в психушке или в какой-нибудь мусорке на Нижних уровнях, и даже сумел попасть в академию, а потом к ним.
Гэл вдруг ловит себя на чувстве какой-то глубокой, долбанутой несправедливости. Как будто если бы Ретт в самом деле был сыном того самого Шейла, вся эта история была бы... нормальнее? Проще?
- Мы так и решили. Все, ты никого не подбивал. Знаешь, как бывает? Сидим после дерьмовой миссии, пьем, и вдруг начинается, у всех, не сговариваясь.
Он отводит взгляд, вспоминая.
- Не так, как обычно снимают во всяких пропагандистских голо, где командир толкает проникновенную речь, а все ее яростно поддерживают. Просто ныли из-за типичной херни, которой в тот раз оказалось особенно много, ну и порвало. Мы же не слепые были. Дурные, да, особенно кое-кто, но не слепые.
Просто кое-кому из них было легче прятать голову в песок.
- Они погибли тогда, на нашем последнем выходе, - слова, которые Гэл все никак не решался произнести, слетают с языка сами, пугающе легко. - Двойка, Эрик, Скай.

Отредактировано Wes Janson (20-10-2025 18:02:30)